Альрауна - Ганс Гейнц Эверс

что напоминало бы об отце или о матери. Маленькое, хорошенькое существо с недоразвившимися формами. Фигурой и движениями она скорее напоминала мальчика. В общем, совсем куколка на вид, если не считать лица – осмысленного и живого. Скулы несколько выдавались, губы были тонкие, бледные, зубы – маленькие, частые, волосы – роскошные, но не рыжие, как у матери, а каштановые. «Как у фрау Гонтрам», – подумал профессор, и ему это приятно было как воспоминание о том доме, где зародилась мысль об Альрауне.

А глаза, кого они напоминали, дерзко глядя из-под тонких бровей, подпирающих узкий гладкий лоб? То смотрели насмешливо, то вдруг покрывались какой-то дымкой мечтательности – и делались будто стальными… совсем как у Франка Брауна.

Профессор поджал губы – такое открытие ему не особенно понравилось. Впрочем, он пожал плечами: почему бы этому сорванцу, придумавшему ее, не дать ей какой-нибудь своей черты. Немного выпало на его долю, и это немногое досталось ему дорогой ценой – ценой тех миллионов, коих он по милости Альрауны лишился.

– У тебя большие глаза, – сказал профессор, – и красивые волосы. Такие, какие были у матери Вольфхена.

– Я их отрежу, – заявила она.

– Этого ты не посмеешь сделать, я запрещаю.

…Но когда она спустилась к ужину, волосы были уже острижены. Она стала похожа на пажа: вокруг мальчишеской головы ниспадали мягкие короткие локоны.

– Где твои волосы? – вскричал тен Бринкен.

– Да вот же, – спокойно ответила она и показала коробку, принесенную с собой. Там, внутри, лежали блестящие длинные пряди.

– Зачем ты их обрезала? Мне назло? – не унимался профессор.

– Вовсе нет, – ответила Альрауна с улыбкой. – Я бы и без вас так поступила.

– Но почему?

Она взяла коробку и вынула волосы – семь длинных прядей, каждая завязана тонким шнурком, а на шнурках висело по маленькой карточке. Семь имен на семи карточках: Эмма, Хильда, Луизон, Эвелина, Анна, Мод и Андреа.

– Это твои подруги? – спросил тайный советник. – И ты, дурная девчонка, обрезала волосы, чтобы послать им сувениры?! – Он рассердился. Неожиданная сентиментальность подростка ему не понравилась – он считал девушку гораздо более зрелой и трезвой.

Альрауна широко раскрыла глаза.

– Нет, – ответила она. – Они мне безразличны. Только затем…

Она запнулась.

– Зачем?! – требовательно вопросил профессор.

– Лишь затем… лишь затем… затем, чтобы и они остриглись.

– Что?..

Альрауна засмеялась.

– Чтобы и они остриглись тоже! Еще короче, чем я, – почти наголо! Я им напишу, и они это сделают.

– Ну нет, такую глупость ради тебя они не совершат, – отмахнулся профессор.

– Совершат, еще как. Я сказала, что мы все острижемся, и они обещали, если я сделаю это первая. Но я позабыла и вспомнила только тогда, когда вы заговорили о моих волосах.

Тайный советник рассмеялся:

– Обещания – дело пустое. Они надуют тебя, и ты останешься в дурах.

Тогда Альрауна встала со стула и подошла вплотную к профессору.

– Нет, – хрипло прошептала она, – они это сделают. Они знают превосходно, что я им вырву все волосы, если меня ослушаться. Они все боятся меня, даже… даже когда я не с ними. Когда я далеко. – Взволнованная, слегка дрожа, стояла она перед тен Бринкеном.

– Ты так уверена, что они это сделают? – спросил он осторожно.

И она ответила с самоуверенной гордостью:

– Иначе и быть не может.

Он заразился тотчас же ее самоуверенностью и больше не удивлялся.

– Зачем тебе это нужно? – осведомился он.

В одно мгновение Альрауна преобразилась. Все странное из ее облика вдруг исчезло, и она снова предстала перед ним капризным, упрямым ребенком.

– Да-да, – засмеялась она, и ее маленькие ручки огладили пышные пряди волос. – Да право, профессор, все дело в том, что мне тяжело с длинными волосами – от них голова так болит порой! И кроме того – мне очень идут короткие локоны, уж я-то знаю. А они станут уродками, как обезьяны в зоопарке, куда нас водила мадемуазель де Винтелен. И будут они выть от собственной дурости, а мадемуазель де Винтелен будет ругаться, а новая мисс и классная дама побелеют от злости. – Она захлопала в ладоши и громко, весело рассмеялась. – Вы поможете мне, советник? – спросила она. – Как их лучше упаковать?

Тайный советник ответил:

– Каждый – по отдельности. И выслать заказными бандеролями.

– Конечно-конечно! – закивала Альрауна.

За столом она начала рассказывать ему, как будут смотреться подружки без волос: высокая, стройная Эвелина Клиффорд с гладкими белокурыми кудрями, толстушка Хильда и несносная Луизон, укладывающая волосы в жутко высокую прическу; ах, и две графини Роденберг, Анна и Андреа, чьи локоны вьются до самых хорошеньких плеч…

– Все остригутся, – смеялась она, – все они станут похожи на тюленей, и над ними все будут только смеяться.

Они прошли в библиотеку. Тайный советник помог Альрауне упаковать волосы, дал ей коробки, бечевку, сургуч, почтовые марки. Закурил сигару – и изжевал кончик, глядя, как она пишет сопроводительные письма.

Семь писем – к семи девушкам в Спа. На конверте – старинный герб тен Бринкенов: наверху – Иоганн Непомук, а внизу – серебристая цапля, борющаяся со змеей. Цапля – эмблема тен Бринкенов…

Профессор посмотрел на нее, и по его старой коже пробежали мурашки. Тут и он, дабы скрыть смущение, стал смеяться вместе с ней. Задорная, со стрижеными волосами, худенькая и тонкая, она казалась ему теперь переодетым мальчиком. Задор – вот что в ней привлекало! И он понимал теперь, почему так попадались на ее удочку и воспитательницы, и подруги. Как рыбки, они шли на приманку, не видя крючка. Но он – опытный человек, он видит острый крючок и сумеет избежать его, когда настанет время броситься на приманку.

* * *

По достижении совершеннолетия Вольфхен Гонтрам получил должность в одном учреждении, основанном тен Бринкеном в городе. По завершении военной службы добрый профессор помог ему устроиться «для обретения опыта» в банковское дело – где, однако, его гимназические познания оказались бесполезными. Несколько лет спустя он пригласил его в собственное бюро, гордо называемое секретариатом.

Это оказалось весьма специфическое место. Управляющим был Карл Монен, доктор наук в четырех направлениях. Будучи холостяком, он легко налаживал связи, но не извлекал из них личной пользы. Несмотря на отсутствие волос, он обладал исключительной интуицией, находя как интересные запутанные ситуации для себя, так и выгодные возможности для своего покровителя (тот, в отличие от него, обладал даром извлекать пользу из всего). Два специалиста занимались бухгалтерией и анализом денежных потоков. Для юридических процессов им было выделено особое помещение с табличкой «Юридический отдел» на двери. Там работали юрист Гонтрам и Манассе, так и не ставший советником.