Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

В такие минуты Лилиа испытывала приступ тоски, но не подавала виду и продолжала улыбаться.

Сезар же упорно молчал. Но куда устремлялись его мысли?

Он больше не произносил при ней жестокие слова: «Вы похожи на нее…» Но никаких слов и не требовалось. Достаточно было взглянуть на его бледное лицо и искривленные губы. Когда капитан долго и нежно смотрел на Лилию, то видел вовсе не ее, а совсем другую. Он видел незабвенную Бланш де Кабаниль.

Лилиа страшно ревновала к покойнице, но за возможность оживить ее она не пожалела бы собственной жизни.

Присутствующие здесь господа французы могли бы лучше меня пересказать эту часть истории, потому что в армии короля Жозефа капитан Сезар де Шабанель прославился главным образом своими любовными похождениями. Сбежав из дома и ускользнув от недремлющего ока своей подруги, Сезар затевал любовные интриги со светскими дамами, и некоторые его похождения наделали немало шума. Замечу, что чем более высокопоставленной была дама, тем громче разгорался скандал.

Все знают, что с жалобами на капитана к королю Жозефу обратились практически одновременно генерал граф *** и сам герцог де ***, один – испанский гранд, другой – министр нового правительства.

Чтобы замять скандал, король приказал уменьшить отпуск, предоставленный Сезару для залечивания его раны. Однако гнев Жозефа был так велик, что он отменил принятое в Париже решение о награждении капитана де Шабанеля за подвиги, совершенные в битве при Байлене. Между прочим, за участие в том сражении капитана наградили дважды: он был повышен в звании и награжден орденом Почетного легиона.

Между тем пример капитана оказался настолько заразительным, что возникла угроза разложения мадридского гарнизона. Чтобы не допустить такого развития событий, Сезар решил, что будет лучше, если он совершит путешествие в столицу Франции. В Париже он получил приказ самостоятельно, на свой страх и риск, отправиться в Португалию и присоединиться к корпусу маршала Сульта. По дороге он заехал в Мадрид, где ему запретили задерживаться более чем на две недели. Но еще до окончания этого срока генерал граф *** отправил свою жену в Перпиньян, а откомандированный к императору герцог де *** приказал своей прекрасной герцогине следовать за ним в Париж.

А теперь я расскажу вам, джентльмены, как капитан Сезар де Шабанель заплатил жизнью за свою тройную любовную эскападу. Если бы дело не кончилось столь печально, то я не стал бы упоминать об этом происшествии, поскольку мне известно, что вы, горцы, высоко цените честь и здравый смысл, и поэтому с презрением относитесь к подвигам Дон Жуана. Напомню лишь, что в такой деликатной области, как любовные чувства, поведением мужчин управляют женщины, и что сам Дон Жуан был родом из Испании.

Жила в Мадриде одна женщина, блещущая молодостью и красотой, которая практически не скрывала своих нежных чувств к Сезару де Шабанелю. Ее муж, дон Винсент Уртиха-и-Эсперос, старший майор испанской гвардии, горячий сторонник короля Жозефа и человек крайне жестокого нрава, был известен своей необузданной ревностью.

До поры до времени его жене, донье Изабель, чудом удавалось ускользать от надзора мужа и не вызывать у него подозрений. Но когда до нее дошла новость об отъезде капитана, она настолько неосторожно проявила свое отчаяние, что дон Винсент наконец заподозрил неладное.

Что касается Сезара, то он твердо решил в оставшиеся две недели показать себя во всей своей красе. Для начала он испросил разрешение съездить на неделю – вплоть до воскресенья на Пятидесятницу – к своей матери, которая к тому времени перебралась на жительство в Гвадалахару. Выехал он в ночь с воскресенья на понедельник после свидания с доньей Изабель, которой пообещал, что их прощальная встреча состоится в пятницу на следующей неделе в полночь.

В Гвадалахаре Сезар встретился с матерью, а уже через сорок восемь часов он оказался в Перпиньяне, чем немало удивил сосланную туда генеральшу ***. В четверг вечером он демонстративно отправился в парижскую Оперу в компании прекрасной герцогини де ***, а в пятницу, ровно в полночь, оказался под окнами доньи Изабель в Мадриде.

В общей сложности за это время Сезар де Шабанель проскакал восемьсот пятьдесят лье.

В том случае, джентльмены, если вам угодно поставить под сомнение сам факт совершения подобного подвига, аналогов которому – я заявляю это с полной уверенностью – вы не найдете в летописях деяний, именуемых вами horsemanship[55], то тогда я отошлю вас к протоколу судебного процесса, в котором точно зафиксированы даты его отъезда из Мадрида, визита к матери в Гвадалахару, встречи с генеральшей в Перпиньяне и посещения Оперы с герцогиней де *** в Париже. Что же касается его возвращения в Мадрид, то последовавшая вслед за этим катастрофа, к сожалению, не оставляет сомнений в том, когда именно она произошла.

Я уже говорил вам, что дон Винсент де Уртиха, супруг доньи Изабель, был убежденным франкофилом. Из-за этого он нажил себе немало врагов. От одного из таких врагов (а, возможно, от какой-нибудь сеньоры, приревновавшей капитана к Изабель) он получил анонимное письмо, в котором сообщалось, что ночью под балконом состоится любовное свидание. И вот в разгар их беседы Изабель испустила громкий крик. Чья-то рука схватила ее за волосы, утащила с балкона и опрокинула на пол. Сезар едва держался на ногах от усталости, и тем не менее он в мгновенье ока вскарабкался на балкон. Прямо в покоях доньи Изабель завязалась драка, в результате которой гвардейский майор получил удар рукояткой сабли и рухнул с пробитой головой.

Все это описано в известной вам песенке.

В той же песенке говорится о том, чем это кончилось для капитана.

Сезар был обвинен в убийстве старшего по званию офицера и предстал перед военным судом. В том, какой приговор вынесет суд, можно было не сомневаться. Всем было известно, какие чувства питал к капитану король, стремившийся показать испанцам, сколь беспристрастно его правосудие.

При рассмотрении этого дела судьи всячески пытались доказать, что своими действиями капитан нанес королю личное оскорбление. В подобных случаях закон трактуется однозначно, в особенности, когда факт преступления очевиден. В итоге капитана приговорили к расстрелу.

Здесь, джентльмены, история заканчивается, но одновременно начинается легенда. По этому поводу сказано немало слов, причем многие утверждения кажутся совершенно немыслимыми. Пересказывать каждое из них нет никакой возможности, и поэтому я, с вашего позволения, выберу такую версию, которая представляется наиболее правдоподобной.

– Перед тем, как переходить к чудесам и фантазиям, – произнес Красный Дик, – предлагаю немного выпить. Если продолжение окажется