Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

Педро изящно и гордо поклонился молодому офицеру, – так вот, графиня де Шабанель, которую взволновали все эти странные слухи, написала в Париж своему младшему сыну, только что сдавшему выпускной экзамен в военном училище…

Сеньор Педро внезапно запнулся, после чего обратился лично к Эктору:

– Вы отбыли из Парижа, господин граф, даже не дождавшись приказа министра, в котором вам было предписано отправиться в Испанию. Ваша мать уже была тяжело больна. Она знала, что ее разлученные в раннем детстве сыновья нежно и преданно любили друг друга.

Сразу после вашего приезда она отвела вас на кладбище Кампо-Санто. Там вы провели много времени у последнего пристанища того, кто должен был стать – и стал бы – вашим ближайшим другом в этом подлунном мире. Ваше горе было бесконечно.

А когда стемнело, явились люди с необходимыми инструментами. Они подняли мраморную плиту, разрыли могилу, вытащили гроб и открыли его… Лейтенант Эктор де Шабанель, только вы можете подтвердить или опровергнуть народную молву, которая утверждает, что мать и сын застыли в полнейшем недоумении перед пустым гробом.

XIII

M.J.G.C

Курьер замолчал. Прошло несколько минут. На этом заседание – если уместно употребить столь высокопарное слово – было окончено.

Возбужденные слушатели разбились на группы и стали живо обсуждать услышанное. После долгого молчания людям хотелось всласть наговориться. Никому и в голову не пришло утверждать, что рассказанной истории недостает развязки, поскольку двенадцати пуль, выпущенных в героя романа, вполне достаточно, чтобы достойно завершить последнюю главу. Но сам рассказ звучал слишком фантастично, чтобы его развязка охладила интерес слушателей. Как раз наоборот, ведь речь шла о фантоме, а следовательно, только после того, как в теле героя застряли двенадцать мушкетных пуль, могла начаться настоящая драма.

Как только речь заходит о чудесах, шотландцы забывают обо всем на свете и с невероятной жадностью ловят каждое слово рассказчика. Их тяга к фантастическому столь сильна, что в этом с ними не сравнится ни один народ. Известие о пустом гробе мгновенно подхлестнуло воображение слушателей. Логическое объяснение этой тайны никого, разумеется, не интересовало. Нормальный горец считает само собой разумеющимся, что привидение не может одновременно разгуливать по белу свету и почивать в своем саване.

Все присутствующие были наслышаны о похождениях лэрда де Гленшоу, друга и компаньона Карла Эдуарда[56]. Первый раз Гленшоу погиб в битве при Престау. Тем не менее впоследствии этот дворянин бился при Фалькирке и там же героически погиб. Однако в ночь перед битвой при Каллодене он проник к претенденту на престол, и при этом его не заметил ни один часовой.

«Если ваше величество соблаговолит дождаться подхода войск северных кланов, – сказало Карлу Эдуарду привидение Гленшоу, – тогда тело проклятого голландца Вильгельма Оранского поплывет по Темзе прямиком в море. Но если вы, несмотря на мое предупреждение, примете бой завтра, то тогда последний из рода Стюартов вместо короны обретет монашескую тонзуру».

Как известно, Карл Эдуард заупрямился. Тем не менее лэрд де Гленшоу отважно бился на его стороне во главе своего клана и был убит в третий раз. Пока он странствовал, участвуя то в одной битве, то в другой, его вдова потратила всю святую воду Лохабера[57], пытаясь сдвинуть камень, чтобы он надежно перекрыл могилу мужа. Но камень оставался недвижимым. Однако, как только лэрд де Гленшоу закончил воевать, камень сам сдвинулся с места и перекрыл могилу.

Даты фантастической гонки капитана Сезара де Шабанеля из Мадрида в Париж и обратно стали известны только после его смерти. Легко понять, почему так произошло. Просто смерть все объясняет и все делает правдоподобным. К сожалению, в рассказанной гонцом истории это выдающееся событие предшествует смерти героя. Шотландский рассказчик никогда не допустил бы подобной ошибки.

И все же, как рискнул заметить солдат Макферсон, человек, ставший после смерти фантомом, должен при жизни обладать какими-нибудь сверхъестественными способностями. Эту догадку сочли остроумной, и многие с ней согласились, тем более что сам гонец на полном серьезе упоминал о том, что его герой обладал необычными способностями, в том числе ясновидением. Курьер, конечно, мог ошибаться, но ему и в голову бы не пришло поиздеваться над своими друзьями гренадерами.

В разговор вмешался капрал Грант, который никак не мог поверить, что Сезар промчался в Париж и обратно за столь короткий срок.

– Сами посудите, – сказал он, – ведь надо принять во внимание отдых коня, время, потраченное на визит к матери, на прогулки с генеральшей в Перпиньяне и на поход в Оперу с герцогиней, а также на прием пищи. Даже если капитан совсем не спал, то все равно получается, что он мчался с нереальной скоростью… Думаю, такое не под силу даже нашему гонцу с его скакуном Алазаном.

– Все дело в том, что ваш Педро испанец, – добродушно возразил ему Милый Августин, – а капитан Шабанель был французом.

– Именно так! – хором поддержали его Тулузец и Новый Мост, удивившиеся собственному единодушию.

Шотландские джентльмены были настолько любезны, что пропустили мимо ушей хвастливое замечание французов.

Целых полчаса шотландцы серьезно и со знанием дела обсуждали обстоятельства этой гонки, и в итоге диспут свелся к простому вопросу: оставался ли Сезар человеком, когда отправлялся в Гвадалахару, или уже стал фантомом.

Однако наших французов волновал совсем другой аспект этой проблемы. Им был важен сам факт того, что Сезар де Шабанель совершил героический подвиг, и свою точку зрения они отстаивали так рьяно, как будто и на них падал отблеск славы капитана. Но еще больше их озаботило доказательство существования привидений как таковых. Трудно сказать, верили ли они в привидения, однако было очевидно, что им очень хотелось в них поверить.

Этим разговорчивым и легкомысленным людям было не дано понять мирное и серьезное добродушие победивших их шотландцев. Поэтому они требовали, как это свойственно французским солдатам, чтобы все эти, как они выражались, шуточки были подкреплены серьезными доказательствами.

В отличие от доверчивых шотландцев, которым любой рассказ о чудесах кажется убедительным, им хотелось, чтобы поведанная гонцом история нашла подтверждение в легендах, получивших распространение во французской армии.

– Вы его видели, сержант? – спросил кто-то из солдат у старого Морена.

Тот подкрутил ус и ответил:

– Немного, сынок. Например, когда я служил в полку, который воевал в составе корпуса генерала Мерлена. Тогда мы дрались на противоположном берегу реки Тахо, заодно стараясь отбросить бандитов и мародеров, которые вились вокруг нашего лагеря, словно мухи. Кроме них, там еще действовало правое крыло корпуса старого Куэсты, но они располагались по другую сторону горы. Вместе с нами дрались две роты пехотинцев и драгуны, с которыми мы и погнали бандитов, и гнали их до деревни, расположенной у подножия Толедских гор на дороге Сьюдад-Реаль.

С боем мы прошли эту деревушку,