Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

– Ни разу.

– И сеньоры де Кабаниль не знают, что сейчас вы находитесь в Испании в составе действующей армии?

– Позвольте мне, друг мой, не отвечать на этот вопрос. Все-таки я выполнял поручение главного штаба.

– Могу я хотя бы узнать, собираетесь ли вы нанести визит в замок?

– Такое возможно.

– А если вы получите разрешение посетить этих дам, вы воспользуетесь им?

– Разумеется.

С невероятным усилием Эдвард Уэлсли преодолел смущение и твердым голосом произнес:

– Друг мой Эктор, если это произойдет, сможете ли вы представить меня в замке Кабаниль?

– Дорогой милорд, – ответил юный лейтенант, – я испытываю к вам такое глубокое уважение, что отвечу без малейшего колебания: «Считайте, что мы договорились!»

Безумно обрадованный Нед обнял друга.

– Милый, милый Эктор! – воскликнул он. – Не иначе как мой добрый ангел внушил мне симпатию к вам. Недаром в пути я сгорал от желания утешить вас и перекинуться парой слов. Вы поймете, когда познакомитесь с Хоакиной, что ее невозможно не любить. Я уверен, что ни мой отец лорд Уэлсли, ни мой дядя сэр Артур, не станут порицать меня за мои чувства к ней. Им было непросто воспитать меня, и, теперь, потратив столько сил, они не могут не любить меня. Мне никогда ни в чем не отказывали, и сейчас это тоже не случится, ведь речь идет о моем счастье, потому что она для меня дороже жизни. Что касается Кабанилей, то здесь все гораздо сложнее. Я знаю, что маркиз Блас и донья Менсиа имеют все основания ненавидеть нашу нацию, но я сделаю все возможное, чтобы для меня они сделали исключение. Кое-что я уже предпринял в этом направлении. По моей просьбе мой дядя остановил незаконное расследование, которое ведется в отношении старого маркиза.

– Необходимо сообщить им об этом, – сказал Эктор.

– Пока еще рано, друг мой. Я собираюсь пойти еще дальше и, когда я наконец брошусь к ногам Хоакины, мне хотелось бы сообщить ей, что ее отец свободен. Молю Бога, чтобы Он помог мне осуществить мои планы и вернуть несчастной семье все, что она утратила… в том числе вашу сестру, Эктор, и несчастную красавицу Бланш, которые так таинственно исчезли.

– А вы когда-нибудь встречались с моей кузиной Хоакиной? – спросил Эктор.

– Нет, пока я не сделал первый шаг. По отношению к Хоакине я испытываю такие же чувства, какие испытывает кастильский крестьянин, стоящий на коленях перед ликом Мадонны. Я смотрю на нее снизу вверх и обожаю издалека. Сказать вам, где я ее видел? Это произошло в Талавере у входа в тюрьму. Она приехала навестить арестованного отца. Отнюдь не тюремщики лишили ее свидания с отцом. Отец сам отказался встретиться с ней. Она стояла, заливаясь слезами, и я был поражен ее красотой.

Два лейтенанта были на удивление схожими по характеру, и это, конечно, скрепляло их внезапно возникшую дружбу. Каждый в какой-то мере узнавал себя в своем новом друге, а Нед Уэлсли просто не находил слов, чтобы выразить свою симпатию и продемонстрировать, как он счастлив, обретя такого друга.

Начав откровенничать, приятели не стали останавливаться на полпути и раскрыли друг перед другом свои самые сокровенные тайны. Выглядело это очаровательно и наивно, а сами они при этом были похожи на пастушков из диалогов Вергилия.

Когда разговор зашел о внешности их пассий, оказалось, что обе они брюнетки, что естественно для испанских девушек, у обеих пышные черные шевелюры и схожие черты лица. Но затем у пылких влюбленных так сильно распалилось поэтическое воображение, что им так и не удалось выяснить, у какой из девушек был самый красивый ротик.

Судя по всему, Хоакина де Кабаниль была выше ростом, чем незнакомка Эктора, и к тому же более серьезной. В памяти Неда Хоакина осталась плачущей. Эктору же незнакомка запомнилась тем, что она с необычайной отвагой защищалась от бандитов, а после счастливого избавления улыбалась, прятала огромные глаза под длинными ресницами и демонстрировала жемчужные зубки.

Проблема Неда заключалась в том, что он не знал, как выйти на след незнакомой сеньориты. Это весьма непростая задача даже для шотландского рыцаря, готового объехать все горы и долы в поисках юной девушки с черными волосами, нежным овалом лица, маленьким ротиком и огромными глазами. Ведь такие яркие цветы в изобилии произрастают на плодородной кастильской земле.

Выслушав друга, Эктор весь подобрался и с благоговейным восторгом, какой испытывает нумизмат, достающий из бархатной коробочки лучшую медаль своей коллекции, запустил руку за пазуху. Сделано это было неспроста: он намеревался предъявить юному лорду Уэлсли наивысшее доказательство своего доверия, продемонстрировав ему драгоценный медальон, в котором хранился портрет его незнакомки.

Только Нед был способен с присущей ему серьезностью оценить такой шаг. А когда медальон, едва не попавший в грязные лапы бандитов, которых интересовала только золотая безделушка, был извлечен на свет божий, руки молодых людей соединились, словно скрепляя заключенный ими пакт о вечной братской дружбе.

– Друг мой, – сказал растроганный до глубины души шотландец, – ваша любовь мне дорога не меньше, чем моя.

– Брат, – ответил Эктор, – я верю вам, ведь если вы не будете счастливы с той, которую любите, то и мое счастье будет неполным.

И вот была нажата кнопка, открылась крышка и показалась миниатюра, окруженная таинственными инициалами: M.J.G.C.

Эдвард Уэлсли испустил крик, стал бледным как смерть и зашатался. Он оттолкнул Эктора, который попытался его поддержать, и оперся о шест палатки.

– Может ли быть такое?.. – пробормотал Шабанель, у которого от нехорошего предчувствия сжалось сердце.

– Это она! – тихо произнес Нед, прижав руки к груди.

– Но что означают эти инициалы?..

– Это она, – медленно повторил юный шотландец. – Этот портрет должен принадлежать мне! Я так хочу!

Черты его лица, которые только что были такими мягкими, внезапно заострились, а само лицо приобрело хищное выражение.

Эктор холодно оттолкнул руку, которая тянулась к медальону.

– Поверьте, милорд… – произнес он проникновенным тоном.

– Я был неправ, господин граф, – высокомерно перебил его Эдвард Уэлсли. – Вы военнопленный, и я прошу вас принять мои извинения.

Он отнял руку от глаз и добавил:

– M.J.G.C. означает Мария Хоакина Гвадалупе де Кабаниль.

Эктор машинально взглянул на инициалы.

На мгновенье оба застыли. Со стороны могло показаться, что между ними проскочила молния.

– Граф, – первым заговорил Эдвард Уэлсли, – мы с вами оба относимся к такому разряду людей, которые готовы пожертвовать жизнью ради любви. Впервые в жизни я предложил человеку свою братскую дружбу. Этот первый раз станет и последним, потому что я никогда не встречу на своем жизненном пути человека равного вам.

– Милорд, – отозвался Шабанель, – нас с вами постигло большое несчастье. Я готов отдать половину своей крови за то, чтобы у нас обоих появилось сокровище, которое можно было бы поделить.

Они обменялись рукопожатием, затем обнялись – в глазах у обоих стояли слезы.

– От всего сердца желаю вам счастья, милорд, –