Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

Болезнь, поразившая Черного Комина, имела непосредственное отношение к его сверхъестественным способностям. Во время обострений такая болезнь усиливает у человека склонность к суевериям и вызывает приступы животного страха. Некий живущий в Глазго врач назвал эту болезнь синдромом серого тумана и отметил, что она поражает преимущественно шотландцев высокогорья. Ее нельзя охарактеризовать, как явное безумие, но и считать ее простым неврозом также было бы неверно, поскольку во время приступов заметно ослабевают интеллектуальные способности больного.

Эта болезнь непосредственно связана с ясновидением. Находящиеся в ее власти больные столь же прозорливы, сколь прозорливы ворожеи, к которым обращаются горничные, отчаявшиеся найти потерянную вещь.

Черный Комин был суровым и гордым солдатом. Однако в тот момент он вел свою игру. Но и гонец вел свою игру, и в этом смысле они стоили друг друга, ведь гонец также обладал способностью к ясновидению и был не менее прозорлив, чем Комин.

Тем временем в лагере уже полным ходом готовились ко сну. Мрачный, как ночь, Черный Комин прошел мимо солдат, которые расступались, давая ему дорогу, и завел гонца в свою палатку, где на столе стояли початая бутылка женевера[59] и два стакана. Такая привычка командира всегда удивляла его подчиненных. Даже когда Черный Комин выпивал в одиночестве, он всегда разливал спиртное по двум стаканам.

Один стакан предназначался ему самому, а второй, несомненно, тому, чей голос часто можно было услышать сквозь задернутый полог палатки.

Стульев, как и стаканов, тоже было два. Черный Комин уселся на один из них и знаком предложил курьеру присесть. Наполнили стаканы. Черный Комин залпом выпил свой стакан и немедленно взбодрился, словно обжигающая жидкость вдохнула в него жизнь.

– Друг мой, – заговорил он, – так скажите же мне наконец, откуда вы узнали эту фантастическую историю Шабанеля?

– Где я только ее не слышал, – ответил курьер, смочив губы в женевере, – и в Гибралтаре, и в Сигуэнсе, и в Пальме, и в Мадриде.

– А вы когда-нибудь встречались с этой женщиной… с этой цыганкой?..

– Вы имеете в виду Антиох-Амур, бывшую любовницу маркиза Бласа? Да, я с ней встречался.

– Я восхищаюсь вами! – произнес лэрд, на печальном лице которого показалась мимолетная улыбка. – Все-то вы видели.

– Я много чего видел, – согласился сеньор Педро. – Такая у меня работа.

– И вы хорошо ее выполняете!.. Скоро вы убедитесь в том, что все эти вопросы я задаю вам не из простого любопытства… Того мужчину вы тоже видели?

– Вы, конечно, имеете в виду мужчину, который упоминался в связи с часовней, шелковой лестницей, гороскопом и кинжалом… сына Антиох-Амур и маркиза Бласа… Да, я его видел.

Черный Комин налил себе второй стакан и так же залпом выпил.

Стоявшая на столе лампа ярко освещала лица собеседников. Педро де Томар спокойно и почтительно поглядывал на подполковника, а оправившийся лэрд вновь обрел холодный и строгий вид.

– Вот как, – произнес он с едва заметной улыбкой, – и вы полагаете, что у него действительно был дар ясновидения?

– Видеть не значит мочь, – заметил сеньор Педро.

Третий стакан отправился вдогонку за первыми двумя. Скулы лэрда зарумянились, а складки на лбу стали еще глубже.

– Мне опять нехорошо, – сказал он, приложив руку к груди. – Все-таки нет у меня нужных качеств, чтобы стать генералом или лордом. Тем не менее, давайте поговорим в открытую. Если тот человек действительно является сыном Кабаниля, то почему ему не причитается доля в наследстве маркиза?

– Причем старшим сыном, – с нажимом и ледяным спокойствием произнес Педро де Томар.

– Старшим сыном, – повторил Черный Комин. – Это понятно. Не в том ли причина, что в его жилах течет цыганская кровь?

– Нет, конечно.

– У тебя храброе и верное сердце, курьер! Я видел, как ты держался в минуту смертельной опасности. Учти, мы, шотландцы, не способны лгать. Стремление сына Кабаниля и цыганки устранить тех, кто стоит на его пути, не лишено мотива. Хорошо, когда братья и сестры по-доброму делятся друг с другом. Но сын, которому говорят: «Ты нищий. Ты для нас чужой. Уходи», вообще не склонен с кем-либо делиться.

– Вы правы, ему достается все или ничего.

– Так и есть, все или ничего! – возбужденно воскликнул Комин. – Меня взволновал не женевер, а нахлынувшие мысли. Судьба есть судьба, но судьба – это книга, а в ней есть чистые страницы. Сильный человек сам заполняет эти страницы. Трех стаканов женевера достаточно, чтобы подчинить себе судьбу, которая когда-то предрекла: «Этому человеку суждено страдать». А вот я не страдаю. У меня большое сердце и ясный ум!

На его бледных щеках проступил яркий румянец. Под густыми бровями ярко сверкали глаза.

– Вы просто безумец! – воскликнул он с диким презрительным смехом, глядя курьеру прямо в глаза. – Вы заподозрили Черного Комина, и вот извольте: Черный Комин смеется над вами!

Его пустой стакан ударился о стол и разлетелся вдребезги.

– Я и не подозревал Черного Комина, – спокойно ответил сеньор Педро. – Мне незачем подозревать. Я знаю, что Черный Комин не остановится, когда захочет избавиться от беззащитной девушки, и ударом ноги сломает дверь сокровищницы, если судьба поведет его по пути, указанному в пророчестве.

Красивое лицо лэрда потемнело, словно на него налетела буря.

– Сеньор, – произнес он, резко сменив тон. – Все или ничего, вот наш девиз. Я знаю, что вы обладаете исключительной мудростью. Невозможно сколько-нибудь долго руководить своей судьбой. Глядите, у меня вновь стали влажными губы, и я вновь испытываю страдания.

Разве юная девушка была беззащитной? Разве можно выбить ногой дверь сокровищницы? Скажите это кому-нибудь другому! Тут требуется по-настоящему крепкая рука, способная при желании нанести воистину разящий удар. Все или ничего – вот мой мотив. Хорошенько взгляните на меня. Мне знаком человек, который мог бы рассказать, где прячут Жанну де Шабанель и Бланш де Кабаниль.

– Разве они живы? – спросил гонец таким безразличным тоном, что лэрд вскинул на него ошарашенный взгляд.

В действительности он рассчитывал, что нанесенный им удар возымеет совсем другое действие.

Тем не менее он ответил с саркастическим смешком, за которым пытался скрыть свое разочарование.

– Живы. И отдайте мне свой стакан, если боитесь, что вас отравят в моем доме.

Сеньор Педро придвинул стакан к себе.

– Вы и так слишком много выпили, джентльмен, – сухо сказал он.

Черный Комин встал и поднял с пола другую бутылку, стоявшую рядом с кроватью. Ударом кинжала он срубил горлышко и опрокинул бутылку себе в рот.

– Они утверждают, – произнес он, продолжая стоять со скрещенными на груди руками, – что лэрд де Комин продал душу демону. Но что он получил взамен? Разве я умею превращать свинец в золото? Появилась ли на моей голове корона?

Они видели, как я бросаюсь в самую гущу битвы и возвращаюсь без единой царапины. Они видели пистолет, приставленный к моему горлу, и