Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

– Ну и жалкий же будет ужин!

Насладившись великолепным зрелищем, человек поднялся и пошел по тропинке, проклиная свою несчастную участь. Так он добрался до другого края руин, где из кустов поднимался еще один столб дыма, гораздо более скудный, чем первый. Рыбак печально взглянул на этот столб, втянул ноздрями воздух, но уловил лишь запах сырых дров.

За кустами в земле находилась круглая дыра, похожая на вход в лисью нору. Человек на четвереньках пролез в нее и ногой нащупал первую ступень лестницы, поросшую влажным мхом. Он преодолел примерно двадцать ступенек и оказался в квадратном погребе с низким сводом, мрачном, как могила, в центре которого над охапкой дров также висел котелок.

Помещение, в которое спустился человек с залатанной сетью и жалким уловом, скорее всего, когда-то служило склепом. Освещалось оно лишь огнем горевших сырых дров. Единственный звук, глухой и непрерывный, исходил из самого темного угла помещения.

– Ну, что скажешь? – окликнули его из угла. – Много живности в том болоте?

Рыбак бросил улов на камень, служивший столом, и швырнул на пол мокрую сеть.

– Полно лягушек и змей, – процедил он сквозь зубы. – Лет через пятнадцать эти мальки могли бы превратиться в карпов.

В ответ послышался веселый смех, после чего возобновилось глухое скрежетание.

Преисполненный надежды рыбак снял крышку с котелка. Там была лишь чистая вода.

– Гром и молния! Пусть заберут меня все черти от Бреста до Бретани! Опять ляжем спать голодными!

И вновь из темного угла послышался веселый смех.

– Чем вы там, черт побери, занимаетесь? – закричал разгневанный рыбак. – Может быть, ловите крыс на ужин?

Из тени показался огромный полуголый волосатый парень, руки которого были разукрашены татуировками. Он подошел к котелку и бросил в него кусок свиного сала. Когда его рука приблизилась к огню, на ней ярко проступили два вытатуированных трехцветных знамени и надпись: «Да здравствует император!»

У нашего рыбака глаза полезли на лоб.

– Ты отыскал здесь шахту, в которой зарыты окорока, сынок? – спросил он так тихо и смущенно, словно боялся, что прервется сладкий сон.

– Там зарыто все, что хочешь: и окорока, и каплуны, и все, что душа пожелает, – ответил парень со знаменами на руке.

В этот момент пламя очага осветило его обветренное лицо. Это был хорошо знакомый нам Пабло, солдат банды Урбана Морено, который несколько часов назад беседовал у родника Сан-Хулиан-де-Кабаниль с леонской барышней Хуанитой.

Из тени показался второй парень, такой же волосатый, татуированный и довольный, как и первый. На его могучей руке были изображены два сердца, пронзенные стрелой, и красовалась надпись: «Жозеф и Франсуаза вместе навеки. Любовь скреплена Великим Победителем в Вожираре». В этой руке он держал курицу.

Затем в котелок плюхнулся ощипанный гусь. Его запустил третий волосатик, на могучем бицепсе которого гордо красовался целый пейзаж, включавший пальмы, пирамиды и сфинкса. Татуировка была сделана в ознаменование египетской кампании Наполеона.

Эти двое, тот, что с курицей, и тот, что с гусем, любовник Франсуазы и покоритель Нила, были теми самыми погонщиками мулов, что лежали в траве рядом с монахом, ловко кидавшим кости. Один из них подкинул дров, и взметнувшееся пламя осветило застывшее в изумлении лицо рыбака, который и был тем самым монахом, добрейшим братом Бенито, который одобрил отравление родника при условии, что служителям Господним не будет угрожать опасность.

– Жан Кутар! – послышался тонкий голос из того самого угла, откуда появились курица, гусь и сало. – Я тут еще кое-что нащупал острием сабли. Лафлер, тащи железную палку… Сарлюк, неси головню, тут надо посветить!

В ответ раздались радостные вопли. Жан Кутар («Да здравствует император!» с двумя трехцветными знаменами) встал на руки и, болтая ногами в воздухе, нырнул в темноту. Лафлер (два соединенных пылающих сердца) схватил кочергу, а Сарлюк (пальмы, пирамиды и сфинкс) достал из очага горящую оливковую ветвь, чадившую, как свеча.

И все трое воскликнули:

– Вперед за добычей, Малыш Эсташ!

Малыш Эсташ – он же монах, рыбак и драгун Шаслу – не заставил себя упрашивать. Он оправился от поразившего его ступора и двинулся за своими товарищами, пытаясь отыскать по дороге нужный инструмент, с помощью которого можно было бы решить эту приятную проблему.

В темном углу возился Жибоз. Он был голым по пояс и уродливым, как сам дьявол. Горбун с ног до головы перемазался цементом и грязью, словно каменщик на стройке. Его длинная тощая рука была просунута в промежуток между камнями, и он очень смешно извивался, пытаясь ухватить какой-то невидимый предмет, до которого явно не дотягивалась рука. Карлик был весь в крови и в поту, его несчастное уродливое тельце дрожало, дергались искривленные ноги, а сам он приговаривал:

– Там есть что-то еще! Точно вам говорю, что-то еще!

Надо сказать, что добрый малый Лазариль не отличался зверским аппетитом, но его всегда мучила неутолимая жажда.

В ожидании, когда ему помогут вытащить «что-то еще», он вытянул из дыры связку лука, которую принял в свои нежные руки Лафлер, немедленно отправившийся к котелку.

После этого все немедленно бросились в атаку на дыру. Сабли, ножи, железная палка были пущены в ход с такой яростью, словно наши вояки пытались пробить брешь в укреплениях Сарагосы. Огромный камень осадили сразу с четырех сторон. Терпеливый лотарингец Сарлюк нежно ковырял лезвием своей сабли. Лафлер молотил железным прутом, как тараном. Жибоз пытался проковырять проем руками, а разгоряченный Малыш Эсташ действовал ножом и ногтями и проявил себя, как настоящий герой. Он был готов грызть камень, лишь бы добраться до «чего-то еще».

Что же касается Жана Кутара, который был прирожденным кулинаром, то он периодически бросался в атаку, но не упускал из виду свой котелок, от которого уже исходил одуряющий аромат. Возвращаясь после очередной инспекции котелка, он приносил новую головню, чтобы посветить своим товарищам по оружию, и вскоре в темном углу уже зияла изрядная амбразура.

В свете головни стали видны многочисленные предметы. Теперь весь погреб был как на ладони. Несмотря на разрушенный свод, державшийся лишь на грубой кирпичной кладке, он оказался довольно просторным. Пол в нем был тщательно вычищен, а в противоположном конце виднелись обломки, бывшие когда-то частями скромных, ничем не украшенных надгробий.

Помимо огромного камня, лежавшего рядом с очагом и служившего столом, здесь валялись бревна, которые использовали в качестве скамеек, и стояло некое подобие кровати, представлявшей собой решетку из брусков, покрытую сухими листьями. Кровать стояла у стены напротив входа в помещение.

На вбитых в стену креплениях висел большой гардероб, вид которого, несомненно, вызвал бы оторопь у неподготовленного человека.

Больше всего этот гардероб был похож на склад театральных костюмов. В нем хранились бороды и шевелюры всевозможных цветов, ветхое испанское одеяние, пять комплектов драгунской униформы,