Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

Рядом с импровизированной кроватью стояла будка, сделанная из вбитых в землю кольев. Ее плотно закрытая дверца была собрана из деревянных брусков и законопачена соломой.

Никаких лошадей, которые обязательно потребовались бы в случае использования драгунской униформы, здесь, разумеется, не было и в помине.

Валивший от очага ароматный дым уходил через проделанную в своде круглую дыру, а над сводом не было ничего, кроме поросших кустами развалин.

Тем временем в углу вовсю кипела работа, и, пока мы занимались осмотром помещения, наши саперы успели добиться фантастических результатов. Энтузиазм творит чудеса лучше любого инструмента, а мысль о «чем-то еще» вызывала у доблестных драгун небывалый прилив энтузиазма. После недолгой, но отчаянной долбежки удалось отделить от стены гигантский камень, загораживавший проход в соседнее помещение. Жибоз, весь белый от пыли из развороченной кладки, потряс взъерошенными волосами и отдал приказ к началу решающего штурма.

За камень завели веревку. Один ее конец протянули сквозь дыру, через которую уже удалось извлечь массу полезных вещей, отправленных в котелок, а другой конец протянули через другую дыру, пробитую неутомимой саблей Лафлера. Протянутой веревкой спеленали очищенный от цементных наслоений камень, после чего оставалось лишь как следует поднажать. Все пятеро впряглись в оба конца веревки и стали тянуть так, словно речь шла о спасении лучшего друга. Впереди всех встал Жибоз, а позади Малыш Эсташ, по команде которого все дружно налегали на лямки.

Задававший ритм Малыш Эсташ затянул было песню, которую поют в Сен-Мало стоящие на лебедке матросы, но в ней не было никакой нужды. Одной мысли о «чем-то еще» было достаточно, чтобы свернуть любую гору. После первого же по-настоящему дружного усилия валун вылетел из стены, как вырванный изо рта зуб, и пятеро компаньонов, ожидавших более упорного сопротивления, покатились по полу подземелья. Увидев такое, сержант Морен, несомненно, сказал бы: «Молодцы, ребята!»

Рухнувшие энтузиасты тут же вскочили на ноги и дружно бросились к дыре, пытаясь пролезть в нее сразу всей толпой. Все происходило в полнейшей тишине. Но оказалось, что в дыру может протиснуться только один драгун. Пришлось лезть в дыру по очереди, как при еде из общего котелка. Первым полез Жибоз, а за ним двинулись все остальные. Замыкал шествие Малыш Эсташ, освещавший дорогу импровизированным факелом.

Когда чадящий факел осветил открывшееся помещение, из всех глоток одновременно вырвался крик нескрываемого восхищения.

Но вовсе не потрясающая архитектура этого места стала причиной ликующего крика. Ни один из отважных обладателей татуировок не считал себя специалистом в области зодчества, и все трое полагали, что главным чудом мировой архитектуры является некое заведение на окраине Монпарнаса, где накрывали столы на триста персон, получившее от местных завсегдатаев наименование «Тысяча колонн»[61].

Мы также не беремся утверждать, что наши драгуны разглядели великолепные своды и кружево нервюр, покрытых столь затейливой резьбой, что ее можно было сравнить лишь с высокими образцами ювелирного искусства.

Не заметили они и великолепные взмывающие ввысь колоннады, не заметили стены, облицованные резным мрамором, и величественные надгробья со спящими вечным сном аббатами, скульптуры которых возлежали на гранитных плитах с изголовьями из черного мрамора.

Ведь драгуны – это те же дети. В Риме они не заметили бы даже собор Святого Петра, если бы перед ним стоял ларек, торгующий овсяным сахаром и пряниками.

Понапрасну коптящий факел выстреливал фантастическими сполохами света в арабское каменное кружево. Напрасно красовались изящные пилястры, увенчанные причудливыми капителями. Напрасно навевала мысли о неминуемой смерти черно-белая мозаика, а пышные надгробья напрасно демонстрировали профили уснувших вечным сном прелатов. Все это осталось незамеченным, да и стоило ли надрываться и тащить гигантский валун, чтобы любоваться траурным убранством подземелья? Тут уместно вспомнить петуха из басни, который искал просяное зернышко среди прекраснейших жемчужин. Ведь если задуматься, то придется признать, что петух был по-своему прав. Каждому, как говорится, свое.

Одно дело архитектура и совсем другое дело – кавалерия. Так стоит ли высоколобым знатокам смеяться над крепкими желудками? Спите спокойно, господа аббаты. Драгунам понадобились не вы, а «что-то еще».

Просто людей одолела жажда. Спите спокойно. Бог не допустит, чтобы храбрых парней посетила мысль об осквернении вашего последнего приюта! Покойтесь с миром, монахи. Просто отдайте парням бурдюк, и они не тронут ваши скульптурные портреты. Они хотят выпить, ну, а вы спите.

Впрочем, причем тут один бурдюк? Этих бурдюков там было штук двадцать, а то и все пятьдесят. Сказать точнее невозможно, потому что бурдюки висели рядами, которые уходили за горизонт, и были они самые разные: и желтые, и пузатые, и раздувшиеся, и гладкие, и даже покрытые пеной, именуемой бурдючной бородой.

Теперь нам ясно, что крик восхищения не имел никакого отношения к бесполезным произведениям искусства. Искусство не способно утолить жажду вполне порядочных и здравствующих людей, у которых на руках вытатуированы трехцветные знамена, пылающие сердца и пирамиды. Недаром именно Венера и Вакх были главными персонажами древней истории.

Надеюсь, читатель понял, что крик восхищения был обращен именно к бурдюкам, а также к гигантским запасам съестного, достойным самого Гаргантюа, которые поразили взор драгун своим ослепительным великолепием.

Малыш Эсташ, заговорив о шахте с окороками, даже не подозревал, что попал в самую точку. Вся бесконечная перспектива, насколько хватало глаз, состояла только из съестного. Прямо на надгробьях были разложены паштеты, птица и куски свиной грудинки. Вперемешку стояли наполненные хересом и мадерой козлиные мехи, а у подножия колонн были выставлены кувшины с агуардьенте.

Но кому принадлежала эта молочная река с кисельными берегами? Кто был хозяином этой эпической горы съестного, глядя на которую вспоминались старые добрые времена, когда здравствовали и славно пировали те, кто упокоились в каменных склепах?

В годы войны за независимость в Испании голодали все, за исключением англичан, монахов и цыган. В этой местности после ликвидации монастыря на смену монахам пришли цыгане, а что касается наших драгун, то им выпала честь вторгнуться в хозяйственное помещение цыганского клана железного кольца.

Драгуны знали об этом, и такое вторжение нисколько их не смущало. Ведь все было украдено гораздо раньше. Теперь драгуны могли с полным правом присвоить себе это богатство, и при этом их совесть была чиста, потому что грех на душу приняли не они, а цыгане.

Надо было только поторопиться, поскольку под сводами уже раздавались какие-то странные звуки. Время от времени слышались возгласы вперемешку с пением и взрывами смеха, а когда все стихало, раздавались слабые стоны.

До драгун несколько раз доносились чьи-то жалобные голоса. Невозможно было определить, с какой стороны они проникали в подземелье. Казалось, что