Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

а когда наступила ночь, встали лагерем в тихой маленькой дырочке, которую с одной стороны опоясывала роща пробкового дуба, а с другой – горный склон, у края которого мы выставили часовых. Местечко было славное, не хуже гостиницы «Трех гренадеров» в Париже на улице Сен-Доминик-Гро-Кайу, где за ночь берут по шесть су с носа. Не хватало только жареной курочки и картофельного салата.

Вместо ужина мы затянули пояса и улеглись спать. Луна в ту ночь где-то загуляла, зато звезды мерцали, словно карбункулы, и спать под ними было одно удовольствие.

Но спал я недолго и проснулся оттого, что под униформой страшно зудела кожа. Оказалось, что на нас напали эти мелкие бестии, от которых так несладко приходится на войне. Прошу прощения у деликатных англичан, но если бы такое случилось в придорожной гостинице, то я бы сказал, что где-то поблизости заночевали испанцы, потому что на них всегда пасутся эти твари. Уж не знаю, откуда они берутся, думаю, выскакивают прямо из их кожи.

Но мы-то были не в гостинице, и вокруг были одни французы. Я спрашиваю у соседа: «Матарон – это имя у него такое – ты как себя ощущаешь?» А он в ответ: «Я с ног до головы в этих гадах!» Тут еще и капрал Бриду застонал, как младенец.

По правде говоря, мы, все трое, улеглись под каким-то чахлым дубом. Я смотрю по сторонам, но темень такая, хоть глаз выколи, и тут мне сверху что-то упало прямо на глаз, и было оно с палец толщиной. Только я открыл рот, чтобы выругаться, и тут мне что-то кака влетит прямо в горло, ей-богу!

Я закашлялся, чтобы это не проглотить, и вскочил на ноги. Ну, думаю, тут, небось, филины. Испания – это страна филинов. Их здесь не меньше тридцати шести миллионов. Вдруг надо мной тихо так затрещала ветка: крак, крак, крак… Ну, я, недолго думая, схватил ружье, прицелился и бах! Лови, чертов филин!..

А потом я подумал: не может быть, чтобы было столько филинов. Не иначе, как не обошлось без господ идальго. От выстрела произошла вспышка, и тут мы увидели морды этих идальго, которые прятались в листве. Тот, которого я принял за филина, упал к нашим ногам, как мешок с грязным бельем.

Смеетесь, значит? Ну, спасибо! Хотел бы я там на вас посмотреть. Я бы предпочел, чтобы на месте идальго были другие бестии, хоть и натерпелся я от них. Вся наша рота вскочила на ноги и давай палить, но это привлекло внимание регулярных полков Куэсты, которые, как оказалось, уже подобрались к нам со стороны гор и даже сняли наших часовых. Матушка дорогая, что тут началось!

Когда стрельба с их стороны на время затихла, у нас уже было двенадцать человек убитых, а сами мы стрелять боялись, чтобы не наводить их на цель. В общем, попали мы, как окорока в солому.

Наши командиры посовещались и решили подождать до рассвета, чтобы хоть что-то стало видно и можно было попытаться прорваться через линии этих мерзавцев. Офицеры у нас были боевые и не знали такого слова, как капитуляция. Знали только, что испанцы дорого заплатят за наши шкуры. Да я один перебил бы не меньше десятерых идальго, ей-богу!

Только решил я передохнуть, как передали команду собирать манатки. Ну, что ж, приказ есть приказ.

Будем, значит, прорываться в полной темноте на незнакомой местности, на ощупь, да еще и в горах, где пропасть на пропасти и вообще черт ногу сломит. Но командиры есть командиры, а подчиненным положено выполнять приказ да помалкивать. Разве не так? Если не согласны, тогда сидите в Париже!

Меня поставили замыкающим в первом взводе, и оказался я в двух шагах от генерала Мерлена, который шел пешком и вел под уздцы коня. Вперед пустили драгун, что, вообще-то, не по правилам. Они двинулись колонной по одному, и я смотрю, впереди у них всадник в форме капитана с черной повязкой на лице. Вот ей-богу, сам видел. Драгуны прошли, и мы с опаской двинулись за ними колонной по двое. А дорога такая, что словами не описать. Все повороты, да развороты, да уступы, страх, а не дорога!

После полуночи показалась луна таким узеньким серпом. Но мы недолго ею любовались, потому что все мы – и люди, и лошади – вдруг попали в самые внутренности земли. А там ничего не видать, хоть глаз выколи, да со всех сторон слышно, как течет вода. Я уж думал молитву читать, самое время было. Ну и натерпелся я в той черной преисподней! Лучше штурмовать стены Сарагосы без лестницы, чем блуждать в том аду.

Блуждали мы так долго, что каждый взмок до самой нитки. Думаю, многие из нас тогда поседели. Все помалкивали, и только иногда кто-то – не знаю кто – произносил имя, от которого мы вздрагивали, как дети, которым рассказывают про привидения: капитан Фантом!

Тут мы и поняли, что в этих проклятых пещерах, где сам сатана не найдет дорогу без свечки, вел нас капитан Фантом. Так-то, ребята!

Показалась луна…

Когда мы вышли на чистый воздух, я прямо надышаться не мог, но расслабляться было рано. Я, как и все, поднял глаза, и вижу, что на гребне горы, которую мы обошли пещерами, засела целая дивизия армии Куэсты. У всех ружья наготове, а пушки повернуты в ту сторону, где был наш бивуак.

Уже начинало светать. Верхушка горы была освещена, а мы шли по ущелью и были еще в тени. Но они-то думали, что дичь никуда не денется, и маленько расслабились. А мы зашли к ним в тыл и двинулись на них ровнехонько в тот момент, когда они забеспокоились, что дичь пролетела мимо. Вот такие недотепы!

Все, понятно, искали глазами капитана Фантома. Надо же было сказать ему спасибо. Выбрались-то мы благодаря ему! Смотрим, драгуны наши выстроились в линеечку, но все они были из плоти и крови. А человек в маске так и остался под землей. Ей-богу, клянусь чем хотите!

В Хуан-де-Диос устроили мы привал и стали варить суп, а генерал Мерлен называл дураком каждого, кто толковал о капитане Фантоме. Оно понятно, с генералом не поспоришь, но ведь и у подчиненных глаза на месте, по бокам от носа, как и у маршала Франции, и каждому хочется рассказать, что он видел этими самыми глазами, если это не запрещено.

Такую историю рассказал сержант Морен. При этом он, как и положено французскому солдату, старался как можно деликатнее отзываться об испанцах и не касаться скабрезных тем.

Все наконец встали из-за стола, и в возникшей кутерьме