Альрауна - Ганс Гейнц Эверс

Под столом завозилась маленькая собачка. Она встала на задние лапки и ткнулась влажным носом в колени матери.

– Ах, и ты здесь, – ласково сказала та. – Чаю хочешь? – Она налила в алое блюдечко чаю с молоком, накрошила туда белого хлеба и положила рядом немного сыра.

Франк смотрел в сад, и сердце его наполнялось покоем. На лужайке, переваливаясь потешно, возились два круглых ежа. Они совсем уже старые: он сам когда-то принес их из леса с какой-то школьной экскурсии. Он назвал их Вотаном и Тобиасом Майером. Но, возможно, то были уже их внуки или даже правнуки…

Возле белой магнолии он заметил небольшой холмик, густо заросший травой. Тут он похоронил своего черного пуделя. Рядом росли две юкки – летом они выбросят высокие «свечки» с белыми колокольчиками. Сейчас же, весной, мать посадила вокруг них пестрые примулы. По стенам дома, до самой крыши, карабкался плющ и дикий виноград. Где-то там, в переплетениях лоз, без умолку щебетали воробьи.

– Видишь гнездо? – Мать указала на деревянные ворота. – Там дрозд свил.

Он долго вглядывался, пока не разглядел в густой зелени плюща маленькое, искусно спрятанное гнездышко.

– Три яичка, – сказал он.

– Четыре, – поправила мать. – Сегодня утром самочка четвертое положила.

– Да, четыре, – согласился он, наконец разглядев их. – Теперь вижу. Как же у тебя хорошо, мама.

Она вздохнула и положила свою сухую, морщинистую руку ему на плечо.

– Хорошо-то хорошо, мальчик мой. Если б не была я все время одна.

– Одна? – удивился он. – Разве у тебя меньше стало гостей?

– Нет, что ты, – покачала головой мать. – Каждый день кто-нибудь заходит. Старуху не забывают. К чаю приходят, к ужину. Знают ведь, как я рада. Но, понимаешь… это все посторонние люди. Тебя-то со мной нет.

Он мягко накрыл ее руку своей.

– Но теперь я приехал. – И, чувствуя, как к горлу подступает комок, Франк поспешил перевести разговор: – Знаешь, я столько всего привез! Поможешь мне завтра распаковывать сокровища?

В кабинет вошла служанка с корреспонденцией. Он разобрал несколько конвертов и ознакомился с их содержимым. Одно из писем привлекло его внимание, и он погрузился в чтение. Это было послание от юрисконсульта Гонтрама – в нем кратко излагались события, произошедшие в доме его дяди. К письму прилагалась копия завещания. Гонтрам просил его приехать как можно скорее для урегулирования дел. Он, советник юстиции, назначен судом временным душеприказчиком. Теперь, узнав, что Франк Браун вернулся в Европу, он вызывал его для вступления в соответствующие обязанности.

Мать зорко наблюдала за сыном. Она знала малейший его жест, малейшую черту на гладком загорелом лице. По легкой дрожи губ она поняла, что он прочел нечто важное.

– Что там? – спросила она, и в ее голосе послышалась дрожь.

– Ничего особенного, – ответил Франк. – Ты же знаешь, мой дядя Яков скончался.

– Знаю, – отозвалась она. – При весьма печальных обстоятельствах.

– Да, – подтвердил он. – Советник юстиции Гонтрам прислал мне завещание. Меня назначили исполнителем и, кроме того, опекуном над дочерью дяди. Мне теперь придется отправиться в Лендених.

– Когда же ты собираешься ехать? – торопливо уточнила она.

– Ехать? – переспросил он, морща лоб. – Думаю, что сегодня же вечером.

– Не уезжай, – взмолилась она. – Пожалуйста, не уезжай. Ты только три дня как здесь и вот, снова собираешься в дорогу.

– Мама, – возразил он, – это всего на несколько дней. Мне нужно уладить дела.

– Ты всегда так говоришь: на несколько дней! – Она покачала головой. – Ну а потом тебя нет по несколько месяцев, а то и по несколько лет.

– Ты должна понять, моя дорогая мама, – настаивал он. – Смотри в завещание: дядя оставил тебе очень приличную сумму, и мне тоже. Этого, если честно, я от него не ожидал.

Она вновь покачала головой.

– Зачем мне деньги, если тебя рядом нет?

Франк встал, подошел к ней и поцеловал ее седые волосы.

– Милая мама, я вернусь к тебе к концу недели. Подумай, дорогая, ведь я буду от тебя всего в двух часах езды по железной дороге от тебя.

Она погладила его по голове и тяжело вздохнула.

– В двух часах или в двухстах – не все ли это равно, раз тебя нет со мной?

Франк пошел наверх, уложил маленький ручной саквояж и вышел опять на балкон.

– Вот видишь, я собрался лишь на несколько дней! До скорой встречи!

– До свиданья, мой мальчик, – тихо сказала мать. Она слышала, как он сошел вниз по лестнице, как внизу хлопнула дверь. Положив руку на умную морду собачки, глядевшей на нее своими верными глазами, она сказала:

– Видишь, вот мы опять одни. Он возвращается только для того, чтобы покинуть нас. Когда мы опять увидим его?

Тяжелые слезы показались на ее добрых глазах, потекли по морщинистым щекам и упали на длинные уши собачки. Та слизнула их. Умное животное понимало хозяйку.

Внезапно внизу раздался звонок, и она услышала голоса и шаги по лестнице. Старая женщина наскоро вытерла слезы и пригладила черный платок на голове. Встав, она перегнулась через перила веранды и, позвав кухарку, велела ей заварить свежий чай для прибывающих гостей.

– Как замечательно, что сегодня собралось так много людей, – сказала она себе. – Тут и дамы, и господа, как сейчас, так и всегда… С ними можно водить беседы! Пускай послушают рассказы о моем мальчике.

* * *

Гонтрам, получивший от Брауна телеграмму о приезде, поджидал Франка на вокзале. Ознакомив его с положением дел, он попросил его сегодня же отправиться в Лендених для решения с Альрауной неотложных вопросов. Гонтрам прибавил, что сам он избегает по возможности всяких встреч с Альрауной, ибо они, эти встречи, помимо его воли оставляют каждый раз в его душе удивительно неприятный след. Ему не на что было жаловаться; тем не менее он испытывал к ней некое необъяснимое неприятие. Разговоры с ней доставляли ему дискомфорт. И что удивительно, он встречал множество преступников: убийц, воров, бандитов – и в глубине души всегда находил их вполне приятными и достойными людьми, если абстрагироваться от их противоправных деяний. Но к Альрауне же, непогрешимой по множеству статей, он постоянно питал те же чувства, которые другие люди проявляют по отношению к нарушителям закона. Впрочем, возможно, в этом он сам виноват…

Франк Браун велел передать с посыльным, чтобы Альрауне позвонили по телефону и предупредили ее: он скоро будет. Коротко простившись, он вышел за ворота и зашагал пешком по дороге на Лендених. Путь лежал через старую деревню. У каменного мостика, где высилась фигурка святого Непомука, он машинально приподнял шляпу – по