Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

ведь только накануне Эктор испытал головокружительное сладостное чувство. Молодого человека поразила любовная лихорадка, но вместе с любовью на его голову свалились страшные несчастья. Все его мечты разом рухнули, и, как ему теперь казалось, поражение он потерпел не только на поле боя.

Эктор полюбил. Он далеко не во всем признался Неду. Открыться полностью не позволила его деликатная душа, и все, что касалось его лично, так и осталось невысказанным. Юноша любил и верил, что и он также любим. Почему он так считал? Да, господи, если вы молоды, то спросите свое сердце, а если немолоды, то попытайтесь вспомнить. Ведь бывают не только явные признания, смысл которых подчас ничтожен, но и простые слова, одни только взгляды, а бывает, что не происходит ничего такого, но все это так или иначе обращается к любящей душе на понятном ей языке.

Эктор был как дитя скромен и прост, и вы не обнаружили бы в нем даже атома самодовольства. Ему довелось увидеть Хоакину лишь два раза в жизни, а ее имя он узнал от своего соперника. И все же Эктор считал, что любим, и эта надежда теперь придавала смысл его жизни.

Хочу спросить: не замечали ли вы, что, когда на пути наших желаний выставляются препятствия, наш дух проявляет готовность совершить столько преступлений, сколько выставлено препятствий? Свяжите человеку руки, и он искренне будет считать, что, не будь у него связаны руки, он сумел бы схватить все то, о чем вчера не мог и мечтать. Вот и Эктор полагал, что от красавицы кузины его отделяет лишь одно препятствие: утрата свободы. Надо же так оступиться, когда до счастья было рукой подать!

Судьба впервые в жизни нанесла ему удар, который сразу сломил его и заставил замкнуться в своем несчастье. Штаб отправил его с секретным заданием, поручив доставить в целости и сохранности запечатанное письмо. Товарищи завидовали Эктору, ведь ему представился случай отличиться, а маршал Журдан рекомендовал молодому офицеру быть не столько отважным, сколько предельно осторожным.

И вот теперь все кончено. Он затеял игру и проиграл. Уже давно пробил час, когда должна была завершиться его секретная миссия. Мысли о фатальном невезении сами лезли в голову Эктора. Если роду суждено исчезнуть, думал он, то этого никак не избежать. Он был последним из рода Шабанелей, и выглядело все так, словно над его родом тяготело проклятье.

Он вошел под навес и был приятно удивлен предупредительностью джентльменов, осуществлявших внутреннюю охрану. Ему показали его койку, и он сразу улегся, чтобы поскорее остаться наедине с самим собой.

Койка Эктора из уважения к офицерскому чину стояла особняком. Он лег не раздеваясь и сразу закрыл глаза.

Голова его раскалывалась. Он сделал усилие, пытаясь прогнать горькие мысли, и тут ему вспомнилась странная история, рассказанная гонцом.

До того, как Нед взял его под руку, Эктор намеревался поговорить с сеньором Педро, который явно лично ему адресовал некоторые фрагменты своего рассказа. Эктор свято чтил память своего брата и надеялся, что этот человек знает о Сезаре больше, чем поведал слушателям.

Внутренняя часть навеса, где содержались и по большей части уже спали французские пленные, выглядела довольно странно. Брезентовыми полотнищами навес был огражден лишь с боков, а что касается крыши, то ее роль выполняла листва ясеней, стволы которых примыкали к некоторым кроватям. В свете единственной лампы, специально зажженной охранниками, стволы отбрасывали тени и были похожи на высокую колоннаду.

Многие пехотинцы перед тем, как отойти ко сну, бросали беспокойные взгляды на густую листву ясеней. Им невольно вспоминалась история, рассказанная сержантом Мореном про то, как испанцы прятались в листве деревьев и случайно выдали свое присутствие. Особенно сильно разыгралось воображение у Никчемного, которому показалось, что ветки ясеней подозрительно шевелятся. Но Милый Августин, пытаясь успокоить его, сказал:

– Нации, которые привыкли пить грог, не похожи на тех, кто пьет неразбавленное вино. Потому-то англичане и не пахнут так сильно, как жители этой страны, у которых кожа дубленая, как у мулатов, а сами они напоминают собаку, которая бесится, если ее пытаются помыть. С этих веток на тебя ничего не упадет, если только на ясене не живут шпанские мухи, которых используют доктора, и, если что-нибудь не посыплется из сержанта, когда он станет рассказывать свои жуткие истории.

– Такая уж жизнь в неволе! – вздохнул Новый Мост.

– И все-таки, – встрял Тулузец, – кормежка была что надо. Желудок не поет. Красота!

– А что если, – рискнул предположить Никчемный, – капитан Фантом заберется на эти ветки и освободит нас…

– Тихо там! Всем спать! – приказал сержант Морен. – Ночью положено спать!

Эктор, нисколько не разделявший опасений и на-дежд молодого солдата, машинально взглянул на свод из листвы, которая в ночной тьме казалась невероятно густой. Из всех, кто спал под навесом, он, разумеется, больше других мечтал вырваться на свободу.

Зачастую печаль убаюкивает так же исправно, как и усталость. Эктора в тот момент убаюкивали и печаль, и усталость. Сон подобрался к нему гораздо ближе, чем ему казалось. Он был уверен, что всю ночь не сомкнет глаз, но мысли уже путались в его воспаленном мозгу и превращались в сновидения.

Толстые ветви ясеней вдруг показались ему извилистыми тропинками, уходящими в неведомую даль. Если ступить на такую тропу и хотя бы на пять минут опередить погоню, то можно считать себя свободным. Но куда вели эти белые тропинки, скрывавшиеся в ночной тьме? А что, если незаметно вскарабкаться на дерево?.. Увы, но такими путями передвигаются лишь птицы да белки…

Раздосадованный лейтенант заворочался на своем ложе.

И тут из неведомой дали показалось милое лицо. Сквозь отверстия в кружеве проглянула знакомая улыбка. Чьи-то голоса прошептали ему на ухо имя Хоакины, и это было похоже на пение ангелов. Видение звало Эктора к себе, он попытался броситься навстречу, но ноги тянули его к земле, и он проснулся с гудящей головой и болью в сердце.

В ту же секунду послышались мерные осторожные шаги капрала и шотландского солдата. Чтобы не заснуть, они решили прогуляться вокруг навеса. В других обстоятельствах Эктор не обратил бы внимания на эти шаги, но сейчас они отдавались в его голове, как удары молотка. Как тут удержать приятные сновидения, если ужасные шаги все время напоминают о плене?

К шагам добавились другие звуки. Кто-то тихо беседовал, стоя рядом с навесом. Продолжалось это несколько минут, а затем донеслось:

– Хорошего дежурства, джентльмены!

– Хорошей прогулки, сеньор!

У входа под навес едва слышно позвали:

– Эй, капрал Грант!

Капрал и солдат двинулись на этот звук. Послышался шепот, сопровождаемый приглушенным смехом.

– Не пейте все, Блум! Это на всех!

– Прекрасный парень этот курьер! А как хорош бренди!

– Одного такого не найдешь и на десять испанцев!

– Всем разойтись по своим