Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

языке звучит примерно так: «Часовые, внимание!» Вы должны то из одного, то из другого конца навеса отвечать: All right! Повторите и прошу вас говорить с шотландским акцентом.

– All right! – произнес Эктор.

– Это слишком по-английски! Вы, словно английская школьница, произносите Oll raite. Пытайтесь прямо из глубины связок произносить all rete!

– All right! – повторил лейтенант, стараясь как можно точнее воспроизвести нужное произношение.

– Так лучше… Вот послушайте.

Мало-помалу у Эктора начали получаться носовые звуки, и вскоре уже могло показаться, что два простуженных человека пытаются говорить по-английски. Черная масса метнулась к другой стороне навеса, приподняла край полога и, издав чревовещательные звуки, выдала два магических слова: All right!

– Вот как надо, господин граф, – сказал незнакомец, опустив край полога. – Старайтесь говорить с таким произношением… Как-нибудь утром за завтраком мы с вами еще раз потренируемся… И последнее: с деревьев вы слезете только после того, как я крикну: «В Талаверу-де-ла Рейна!» И уж тогда будьте так добры следовать за человеком, который шепнет вам на ухо имя сеньора Урбана Морено… Прошу также не забыть следующее: с собой вы уведете или унесете четырех спящих гренадеров, которые могут слишком много рассказать, когда проснутся… Лейтенант де Шабанель, рад был повидаться с вами!

Через несколько секунд черная масса растворилась в воздухе.

Эктор де Шабанель был ошарашен и совершенно сбит с толку. Начало предложенной ему авантюры напоминало сказку модной в то время Анны Радклифф[62], а конец больше смахивал на финал непритязательной комедии. Юному лейтенанту было непросто перейти от одного жанра к другому, и он какое-то время пребывал в полнейшем ступоре.

Эктор уселся на кровати, прислонился спиной к дереву и попытался осмыслить случившееся, но после долгих размышлений ясности так и не прибавилось. То, что произошло, было окутано непроницаемой тайной. Кто этот человек, которому одновременно известны секреты маршала Журдана и его личные любовные тайны, которыми он обзавелся меньше суток тому назад?

Увиденное им черное лицо, скорее всего, было маской. Неужели это была Хоакина? Но голос был мужской, как и рост. Неожиданно он вспомнил гонца. Такая гипотеза показалась правдоподобной. В конце концов, это мог быть именно он. Но кем был этот человек? Ответ на такой вопрос тоже ничего не прояснял. Уже два раза прозвучала перекличка часовых, и оба раза осмелевший Эктор приподнимал полог и выкрикивал ответ, старательно копируя шотландский акцент. К его натуре совершенно не подходила роль лицедея. Сам он предпочел бы сыграть другую роль, требующую владения шпагой. Но выбирать не приходилось.

Тем временем ночная тьма сгущалась. Небо, проглядывавшее сквозь ветки ясеней, все больше темнело. Наконец мерцание звезд стало заметно ярче, а это означало, что луна исчезла с небосклона. Наступил назначенный час.

Эктор разбудил сержанта Морена и обоих капралов. Он в двух словах объяснил им, что должны сделать пехотинцы, и мгновенье спустя началось восхождение на все деревья одновременно. Все было проделано на удивление дружно и достаточно тихо.

Под навесом остался один Эктор, который должен был отвечать на крики часовых. Проделав это в последний раз, он поднялся на дерево и присоединился к остальным живым «плодам». Указания таинственного командира были выполнены с безупречной точностью. Солдаты вскарабкались на самые верхушки деревьев, и, хотя листва была весьма чахлой, разглядеть людей в такую темную ночь было совершенно невозможно.

Разумеется, солдаты были крайне возбуждены. Никто, включая сержанта, не понимал смысла происходящего. Все считали принятые меры бессмысленными, и только Никчемному понравилась идея сыграть в прятки с англичанами.

– Если бы мы могли, как обезьяны, скакать с ветки на ветку в тридцати футах от земли, – сказал сержант Морен, – то эти голоногие нас бы точно не обнаружили. Но нам далеко до обезьян, и стоит им утром задрать головы, как они тут же нас увидят. Вот так-то!

– Зато все проделано быстро и просто! – возразил Тулузец.

– А что, если штаб пришлет за нами воздушные шары, на каких в Париже летают штафирки?

– Должно быть, лейтенанту пришла в голову такая идея, – иронически заметил Новый Мост. – Чему только не учат в школах этих молодых!

Но у лейтенанта, увы, и в помине не было никаких идей. Сердце у него замерло от нехорошего предчувствия, и он лишь гадал, стал ли он жертвой предательства или чьей-то мистификации.

Пока что он просто ждал. В лагере царило абсолютное спокойствие. Не спали только часовые, которые лениво переговаривались на своем посту. Ночь уже подходила к концу. В полной тишине прозвучал колокол замка Кабаниль, пробивший три часа.

Эктор ждал перекличку часовых. Наконец послышался голос первого часового. Но Эктора уже не было под навесом, а крикнуть All right! с верхушки дерева было совершенно невозможно.

– Эй, господа! – крикнул Фарлейн. – Давайте совершим обход, чтобы не заснуть!

Вновь прозвучал голос часового. Теперь патруль обязательно обнаружит спящих часовых и пустой навес.

Но в этот момент один из часовых крикнул: «Кто идет?», и одновременно с противоположной стороны лагеря прозвучал выстрел.

– Тревога! Тревога! Тревога! – три раза выкрикнул гренадер. – Французы!

– Французы! – отозвался другой часовой, разрядивший свое ружье рядом с родником Сан-Хулиан. – Защищайте знамя!

Из кустарника, росшего по краю горной дороги, чей-то отрывистый голос скомандовал:

– По гренадерам огонь! Цельтесь точнее…

Прогремела дюжина выстрелов, среди которых хладнокровный человек различил бы пять выстрелов из карабинов и семь или восемь выстрелов из пистолетов.

Приходится, однако, признать, что в сложившейся обстановке бравые гренадеры не проявили хладнокровия, лишний раз доказав, что они способны воевать только в боевом порядке. Когда что-то валится на голову, толку от таких атлетов не больше, чем от домашних собачек. Чтобы воевать, им надо хорошо выспаться, славно поужинать и как следует подготовиться к битве.

Из кроватей они выскочили полуголые, поскольку любили ночевать со всеми удобствами, и в поисках своего оружия стали в страшном беспорядке бегать по лагерю, сталкиваясь между собой и падая на землю.

Часовые столпились вокруг караульной палатки. Каждый что-то кричал, и все тыкали пальцами в разные стороны, показывая, откуда появился неприятель. Между тем стрелки постоянно меняли позицию. Майор Моубрэй бросился к палатке подполковника и вышел оттуда бледный как смерть: палатка Черного Комина была пуста.

Кто-то крикнул:

– Пленные сбежали!

Послышался другой крик:

– Капрал Грант убит! И Сони тоже убит!

– Макферсона и Блума зарезали!

Наконец Красному Дику удалось всех построить. Майор принял на себя командование и демонстрировал отменное хладнокровие.

Кусты, из которых раздались первые выстрелы, были сметены градом пуль. Затем Красный Дик приказал примкнуть штыки и первым бросился в атаку. В кустах было пусто. Ни убитых, ни раненых!

– Французы! Французы! Драгуны! Драгуны!

Неожиданно, словно вихрь, налетела кавалькада. От звона сабель кровь стыла в жилах.

– По драгунам огонь! – приказал Красный Дик.

Прогремел ужасающий залп. Выстрелила одновременно половина гренадеров.

И тут из высокой травы, росшей на заболоченной местности у родника, послышался знакомый голос:

– Целься!.. Они на мушке!

– В штыки! –