Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

глубоком ущелье и со всех сторон был надежно защищен от артиллерийского огня. Возможно, по этой причине в 1808 году в нем попытался укрыться со своей армией преследуемый французами генерал Мур. Заметим, что именно отказ Бласа де Кабаниля впустить на территорию замка английскую армию вызвал народное недовольство действиями маркиза.

Внутренняя часть замка представляла собой длинную прямоугольную площадь, защищенную со всех сторон необычно толстыми стенами и расположенными по углам квадратными башнями, которые уже не раз упоминались в этой истории. Башни были соединены диагональными галереями со стоявшей в центре площади жилой постройкой, сооруженной в старинном романо-испанском стиле. Каждая башня имела собственное название. Первая именовалась башней Санчо, вторая башней Альфонса, третья башней Хуана и четвертая башней Фердинанда Католического.

За четыре дня до описываемых событий некий иностранец, Самуэль да Кошта, сказочно богатый португалец, насильственно занял первые три башни и жилую постройку. Что же касается башни Фердинанда Католического, то ее подвергли самой настоящей осаде, поскольку в ней забаррикадировалась донья Менсиа со своей дочерью. Охранял хозяйку замка один-единственный слуга, нищий старик, вся сила которого состояла в преданности своим господам.

Португальца поддерживали испанские власти, поскольку замок был ими конфискован, а новоявленный захватчик обязался выложить за него кругленькую сумму денег. Кроме того, да Кошта, как официальный партнер британского интендантства, находился под защитой английской армии. И наконец португалец пользовался, если не поддержкой, то уж точно симпатией восставших испанцев и всячески старался извлечь пользу из их ненависти к французам и к тем, кто им сочувствует.

Свои дела он вел блистательно, по-другому не скажешь. Приступая к захвату замка, португалец был полон решимости любым путем довести до конца начатое дело и при этом полностью отдавал себе отчет в том, какие опасности ему грозят. В этом он был похож на тех сумасбродных торговцев, которые, вдохновляясь одной лишь заурядной корыстью, проникают в самые дикие уголки Америки, где демонстрируют совершенно безумную отвагу, граничащую с героизмом. Точно такой же решимостью отличались и его подручные. Это была тесно спаянная банда авантюристов, похожая на экипаж пиратского судна, каждый участник которой был готов идти за своим предводителем в огонь и воду. Костяк банды составляли люди разных национальностей, в основном иностранцы, но в ней также было немало местных жителей. Когда-то они верно служили семейству Кабанилей, но мгновенно отвернулись от прежних хозяев, как только глава рода был объявлен вне закона.

В Испании, благодарение Богу, пока еще встречаются исключительно преданные люди. Мы не собираемся классифицировать страны по этому признаку, но, тем не менее, не можем не отметить, что родину Сида никак нельзя отнести к числу стран, где преданность возведена в культ. В этом смысле она не выдерживает сравнения ни со Швейцарией, ни с Шотландией, ни с французской Бретанью.

Самуэль да Кошта

Чтобы лучше понимать глубинные причины такого положения дел, добавим к сказанному, что основной порок испанцев (считающийся в простонародье добродетелью) состоит в том, что им в принципе чужд вассалитет, который, держится на двух столпах: подчинении и преданности. Полагаю, объясняется это тем, что испанцы слишком ленивы, расчетливы и непритязательны.

Верно ли говорят, что все испанцы лжецы? В любой европейской стране люди искренне считают, что все сказанное испанцем лживо от начала до конца. Впрочем, нам хорошо известно, что целые народы клевещут друг на друга так же охотно, как это делают соседи в небольших городах. А между тем нет ни одной нации, в истории которой можно было бы обнаружить так много примеров истинного величия духа, какими пестрят страницы истории Испании.

Мы уже отмечали, что в 1809 году монархическая Испания была во многом схожа с революционной Францией образца 1793 года. В обеих странах бушевали страсти немыслимого накала, хотя мотивы народной ярости были принципиально разными. Можно с пониманием относиться к остервенению, поразившему умы и души испанцев, но нельзя не признать, что никогда еще последствия народного гнева не были столь разрушительными и кровавыми. Местные жители, и без того склонные к горячности и зверствам, продемонстрировали такое буйство нравов, что оно с неизбежностью вылилось в настоящий Террор со всеми сопутствующими ему отвратительными безумствами.

Поэты не раз описывали то отчаянное одиночество, в котором оказывался умирающий от чумы человек, изолированный от членов семьи и близких друзей. Многократно описана и невыносимая духовная пустота, в которой в Средние века оказывался человек, подвергнутый церковному проклятью.

Но в первом десятилетии XIX века в Испании действовало проклятие, которое изолировало человека надежнее, чем чума, и почище анафемы ввергало в безнадежное одиночество. В те годы на двери дома любой семьи, заподозренной или обвиненной в симпатиях к Франции, немедленно появлялся красный крест, после чего все члены семьи объявлялись вне закона. Эти люди не только лишались возможности купить хлеба и вина, но их даже могли убить на улице, как бездомных собак. Человек, которого по праву или по навету обвиняли в симпатиях к Жозефу Бонапарту, немедленно лишался родственников, друзей и слуг, а смерть после такого обвинения наступала так же неотвратимо, как после удара кинжалом.

Род Кабанилей был очень богат. Их поместья можно было встретить в любой части Испании. Богатыми Людьми их нарекла народная молва, которая раздула размеры богатств великих маркизов до баснословных масштабов. Этот род был настолько велик и непреклонен, что мог бы составить гордость не только Испании, но даже Древнего Рима. Такое утверждение в первую очередь справедливо в отношении отпрысков рода по мужской линии, славившихся несгибаемой суровостью. Что же касается женской части рода, то ее нежность и податливость была настолько общепризнанной, что даже вошла в поговорку. Особая жесткость нрава была присуща первому Бласу, о чем свидетельствует герб рода с изображенными на нем черными руками.

Одно поколение рода сменялось другим, но все мужчины рода Кабанилей неизменно обладали железным характером и оставались людьми непреклонной воли и безмерной гордыни. Однако у каждого из этих железных рыцарей под суровой оболочкой скрывалось благородное сердце, а щедростью Кабанили прославились не меньше, чем своим богатством.

В той части испанской земли, в которой происходили описываемые здесь события, люди веками обожали Кабанилей и относились к ним, как к божествам. Здесь считалось, что Богатые Люди подобны солнцу, щедро расточающему свои лучи. На огромной территории, до границ которой долетал звук установленного в замке колокола, ни один человек не мог пожаловаться на бедность или нужду. Каждую пятницу у ворот замка с восхода и до заката происходила раздача помощи обездоленным, и неимущие готовы были прошагать десять лье, чтобы получить вспомоществование от своих господ.

В те времена люди почитали за честь служить семейству Кабанилей, и на огромном пространстве, от рек