Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

– Ты говоришь о красавце курьере? Он еще более таинственный, чем ты сама. Можешь не отвечать на мои вопросы. Но как ты поступишь, сестричка, если он прикажет тебе бросить нас?

– Сеньора!..

– Ты хочешь сказать, что он слишком благороден, чтобы приказать такое, ведь так? Послушать тебя, так он само совершенство… Даже мама обратила на это внимание… Можно подумать, что ты говоришь о короле или своем исповеднике.

Огонек светильника был довольно далеко от кресла, в котором они сидели, и все же нельзя было не заметить, как покраснело лицо Лилии.

– Разве вы не голодны, Хоакина? – спросила она.

В ответ лукавая барышня наградила ее еще одним поцелуем и сказала:

– Нет. Голодали мы вчера, потому что ты так и не пришла. Бедный Андрес был бледный как привидение и дрожал как осиновый лист. При этом он украдкой сохранил для нас половину своего последнего куска хлеба. Теперь мы знаем, что, кроме тебя, у нас никого нет, и, будь ты на стороне врагов, мы бы умерли с голоду. Вчера Андрес обегал всю округу, пытаясь купить кусок хлеба. Здесь его знает каждый. Ведь это он раздавал людям деньги, которые выдавала ему мама. Представь, никто не продал ему ни кусочка. А вдова Сюзанна, за мужем которой мама когда-то ухаживала, пригрозила ему ножом, прогнала со двора и натравила на него детей, которые стали швырять в него камни. Какие же неблагодарные эти испанцы!

– От страданий люди теряют разум, – мягко заметила Лилиа. – Испанцы утратили разум и не узнают руку своих благодетелей.

– Я презираю и ненавижу испанцев! – с неожиданной страстью воскликнула дочь Кабаниля. – Будь проклята Испания!..

Прекрасная рука Лилии легла на ее рот.

– Вы ведь сами понимаете, – сказала она, – что обезумели они от страданий.

– Вчера, – продолжила Хуанита, – мы воспользовались тем, что португалец еще не добрался до конюшен моего отца, и рано утром выехали из замка в карете. Мы проехали целых три лье и остановили карету у придорожной корчмы. Там я предложила за хлеб один дуро. Я полагала, что меня там не знают так же хорошо, как Андреса, но случилось такое, что я и предположить не могла. Одна нищенка, которая раньше называла меня ангелом-хранителем за то, что я сама шила одежду для ее семьи, увидев меня, закричала: «Ага, вот дочь предателя! Смерть офранцузившимся!» Я едва успела вскочить в карету, и мы пустили лошадей в галоп… Говорю тебе, что все испанцы неблагодарные и подлые!

Она прервалась и тут же стала веселой, как птичка, забыв, что секунду назад ее трясло от гнева.

– Так вот, по поводу голода, – продолжила она. – Знаешь ли ты, Хуанита, что является причиной голода? Голод происходит от страха и только от страха. Вот ты принесла корзинку, и теперь мой желудок ведет себя смирно. Монахи голодают неделями и чувствуют себя вполне нормально. Имея такую корзинку, можно унять страх и вообще никогда не есть… или почти никогда. Ну, что ж, теперь ты можешь смеяться надо мной!

– Какой же вы еще ребенок! – прошептала Лилиа и порывисто обняла Хоакину.

Та в ответ покрыла ее голову поцелуями, но внезапно резко отодвинулась, насколько позволяла ручка кресла.

– Довольно болтовни, сеньора, – внушительным тоном заявила Хоакина. – Отныне решено, раз вы не желаете обращаться ко мне на ты и называть меня сестричкой, то я буду звать вас сеньора… Пока мама не проснулась, мне надо рассказать вам очень важные вещи. Пожалуйста, отнеситесь к ним серьезно! Обнимите меня за шею, вот так, и постарайтесь слушать внимательно.

Тут она запнулась и заговорила мечтательным тоном:

– Помнишь ли ты, сестричка, ту старую-престарую женщину, которую я встретила на той стороне горы, где тропинка спускается в направлении Леона?

– Цыганку?

– Да… Тогда вы все говорили мне, что я веду себя безрассудно, и что в пустынной местности надо опасаться бродяг… Я остановилась, чтобы заглянуть в ее орлиные глаза и рассмотреть ее седые волосы, пряди которых перепутались на ветру… Я спросила, что меня ждет, а она ответила: «Ты считаешь себя самой богатой в Испании, но ты беднее меня. Когда поймешь, что ты беднее меня, тогда станешь самой богатой в Испании. Твоя судьба в руках человека из Шотландии».

– Вы верите таким предсказаниям, сеньорита?

– Я не верила им, когда мы жили счастливо… Однако слова этой женщины навсегда запечатлелись в моей памяти. По ночам я повторяю их, как назойливый припев… Но было еще кое-что, и это поразило меня больше, чем предсказание… Я не говорила тебе об этом, сестра, сама не знаю почему… Старуха не отпускала мою руку. Она заглянула прямо мне в душу. А когда я дала ей четверть унции золота, она три раза поцеловала монету и что-то неразборчиво пробормотала… Потом я почувствовала, как к моей щеке прикоснулись ее длинные зубы… Она меня поцеловала… и моя щека стала мокрой, Хуанита, потому что она плакала… Я видела ее слезы.

– Вот как!.. – задумчиво произнесла Лилиа. – Она плакала!

– У меня до сих пор стоит перед глазами, как она, ни разу не обернувшись, удаляется от меня и идет широким шагом, опираясь на свою белую палку, крючковатую, как посох епископа. Я часто вижу ее во сне… Между прочим, после разговора с ней мне встретился молодой шотландский офицер, гренадер, который смотрел на меня во все глаза… знала бы ты, как я хочу увидеться с ним…

Она попыталась улыбнуться. Лилиа с нескрываемым любопытством следила за ней.

– Это тот шотландец, который должен решить вашу судьбу… – пробормотала она.

– Не смейся надо мной, а то я обижусь! Я люблю только французов.

– Французов? – переспросила удивленная Лилиа.

– А разве Сезар де Шабанель не француз?

– Так вы его любите, сеньора? – растерянно спросила Лилиа.

Если бы комната была освещена, то Хоакина непременно заметила бы, как побледнело ее лицо.

– Вовсе нет! – воскликнула дочь Кабаниля и даже притопнула своей маленькой ножкой. – Ты прекрасно знаешь, что его любила наша бедняжка Бланш… Но я подумала, что могу влюбиться в другого нашего кузена.

– Вот оно как! – не скрывая веселого удивления, воскликнула Лилиа.

– Говорю же тебе, не смейся! Тот молодой шотландец был прекрасен, как средневековый рыцарь, которых воспевали в старых романсах… Я уверена, что он влюбился в меня, а поскольку нам требуется защитник…

– Сеньора!.. Дорогая моя сестричка!.. – перебила ее Лилиа. – Разве не говорила я вам, что гонец имеет и желание, и возможность защитить вас?

– Но он же испанец! Никогда не говори мне о нем.

– Однако…

– Еще раз говорю тебе, что после того, как мы виделись в последний раз, случилось нечто очень важное… Вот ты любишь кого-нибудь, Хуанита?

– Нет! – срывающимся голосом ответила девушка. – Я никого не люблю.

– А как же твой полубог… дон Педро де Томар?

– Я никого не люблю, – повторила Лилиа.

– Тем хуже для тебя! Если бы ты