Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

– Бедный Андрес! – вздохнула она. – А ведь раньше у нас было так много слуг!

Огонек светильника выхватил из тьмы фигуру женщины, лежавшей на кровати в глубине алькова. Она была немолода, но все еще очень красива. Черты ее величественного лица светились очарованием и лаской, но не имели ничего общего с чертами Хоакины. Лицо женщины было частично скрыто копной черных волос, в которых уже виднелись серебряные нити. Сон ее был глубоким, но тягостным, о чем свидетельствовали капельки пота, блестевшие на мертвенно-бледных щеках.

Хоакина остановилась и несколько секунд внимательно смотрела на спящую. Ее внимание привлекли седые волосы женщины.

– Как много их стало за несколько дней! – с детской жалостью произнесла девушка. – Бедная мама! А ведь три дня тому назад ее волосы были точно такими же, как в молодые годы!

Она убрала светильник, склонилась над спящей и запечатлела поцелуй на ее лбу.

– Бланш!.. – пробормотала во сне донья Менсиа. – Доченька моя любимая!

Неожиданно послышался глухой стук, шедший, как могло показаться, из глубин земной тверди. Девушка испуганно вскинулась и стала прислушиваться. Странный звук не прекращался. Казалось, что где-то под башней стучат молотками по стенам. Кабинет маркиза находился на первом этаже башни, следовательно, звук доносился из погреба.

Хоакина подошла к старому Андресу, спокойно спавшему на соломе. В прежние времена он служил в замке помощником конюшего. Девушка уже открыла рот и протянула руку, намереваясь разбудить старика, но внезапно передумала и стала прислушиваться.

– Там рыщет португалец, – произнесла она твердым голосом, в котором совсем не чувствовалось дрожи. – Неужели он ищет сокровища? Бедный Андрес! Постарев, он стал слабее женщины. Он не решится отправиться к ним и меня не пустит… Значит, я пойду одна… Надо ли взять с собой оружие?..

Хоакина подошла к подставке, на которой хранился целый арсенал, и выбрала короткую шпагу, рукоятка которой, оказавшись в ее крохотной ручке, показалась огромной. Однако подняла она ее без особого усилия, но, уже выходя из комнаты, девушка неожиданно задрожала, а ее щеки покрылись матовой бледностью.

– Ведь я совсем одна! – прошептала она. – Ах, если бы со мной была моя добрая и отважная Хуанита!..

А дальше все произошло, как в сказке про фей, в которых исполняются любые желания. Рядом с альковом, в том месте, где стена была абсолютно ровной и не имелось никаких проемов, послышались три легких удара. Хоакина выронила свое оружие и радостно вскрикнула.

– Хуанита, моя Хуанита! – воскликнула она, бросившись к тому месту, где послышались удары. – Значит, нас не оставили на произвол судьбы!

II

Две сеньориты

Все, кто глубоко изучал человеческую душу, а также те, кто претендует на тонкое понимание вещей, сходятся во мнении: постскриптум – самая важная часть письма. В старинных особняках, чье строительство нередко велось по причудливому или хитроумному замыслу, порой изумляешься, обнаружив, что главная дверь какого‐либо помещения скрывается именно за гобеленом либо таит свою тайну в самой толще стены.

Обе уже известные нам двери кабинета сообщались только с внутренними покоями башни. Хоакина потянула за витой шнур, тянувшийся к занавесу алькова, и деревянная облицовочная панель ушла вглубь стены, после чего сбоку от нее открылся узкий и низкий проход. Так хитро была здесь устроена наружная входная дверь.

В нее тут же проскользнула Лилиа со своей корзинкой. От быстрого бега ее щеки покрылись ярким румянцем. Она добродушно улыбалась, словно Красная Шапочка, вовремя доставившая бабушке обед.

Хоакина даже не дала ей поставить на стол корзинку. Она бросилась девушке на шею и несколько раз звонко ее поцеловала, приговаривая со слезами на глазах:

– Я уже думала, что ты не придешь!

– Вчера, – ответила Лилия, успевая отвечать на ее поцелуи, – я была очень далеко. К тому же я себе не хозяйка…

– Дорогая моя Хуанита, – перебила ее дочь Кабаниля, – никогда не покидай нас! Моя бедная мать часто говорит о тебе. Она, как и я, любит тебя всей душой. Иногда мне даже кажется, что тебя она любит больше, чем меня, но я не ревную.

Наружная дверь к тому моменту уже захлопнулась, и от проема в стене не осталось и следа. Хоакина взяла из рук гостьи корзинку и еще раз радостно ее поцеловала.

– Представь себе, как я перепугалась, – сказала она. – Ты появилась, словно настоящая фея. Ты слышала, как я тебя звала?

– Что вас так напугало, дорогая сеньорита? – спросила Лилиа.

– А ты прислушайся… По ночам здесь ужасно страшно… Но, когда ты рядом, я ничего не боюсь.

Лилиа напрягла слух. Однако через несколько минут после ее прихода стук прекратился. У Хоакины тревожно сошлись брови.

– Неужели я становлюсь трусихой? – пробормотала она. – Но я уверена, что мне это не показалось! От ударов чем-то тяжелым даже светильник подпрыгивал на столе… Но стоит тебе появиться, малышка моя, как все страхи и несчастья исчезают сами собой. Ты наш добрый ангел.

Она указала на лежавшую на столе шпагу и добавила:

– Я собиралась выйти и осмотреть подземную галерею.

Лилиа улыбнулась, но затем посерьезнела и покачала головой.

– Вряд ли шпага защитила бы вас, сеньорита, – прошептала она.

Хоакина ничего не ответила, но тоже стала серьезной. Она взяла Лилию за руку и увлекла ее в дальний угол комнаты, где они вдвоем уселись в одно кресло.

Там они тихо сидели, прижавшись друг к другу, словно два испуганных ребенка, оцепеневших от ночного холода. Из кресла огонек светильника был почти не виден. Рука Хоакины обвила талию Хуаниты, а ее лоб уперся в плечо подруги.

В полутьме сурового убежища это зрелище казалось особенно трогательным. Обе были удивительно красивыми, но каждая была красива по-своему. Великолепная золотистая шевелюра Лилии казалась совсем светлой на фоне гладко причесанных черных волос Хоакины. От яркого контраста их внешности, казалось, могла произойти вспышка, которая сделала бы каждую из них еще привлекательнее и прелестнее.

Обе девушки были примерно одного возраста. Правда, Лилиа, более серьезная и не такая шаловливая, как Хоакина, выглядела заметно старше. Совсем недавно, находясь рядом с родником Сан-Хулиан, она объявила собравшимся, что работает служанкой у дам де Кабаниль. Сказано это было с определенной целью. В действительности никакого услужения со стороны Лилии не было и в помине. И хотя Хоакина обращалась к Лилии на ты, а Лилиа говорила ей вы, по своему положению они были равны.

Между тем молчание длилось недолго, как и серьезность, которую напустила на себя Хоакина. Дочь Кабаниля взглянула на свою наперсницу и воскликнула:

– Недаром, Хуанита, мы с мамой когда-то называли тебя таинственной феей. Вот я раскрываю перед тобой все свои секреты, а ты вообще ничего мне не рассказываешь. Разве это справедливо?

– Секреты, которыми я владею, не принадлежат мне, сеньорита.

– Конечно, конечно! Так всегда говорят, когда не хотят делиться своими секретами… Между прочим, ты уже два дня не была у нас!

– Вы знаете, что у