Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

Сказано это было таким тоном, что Лилиа не удержалась и, смеясь от всего сердца, обняла Хоакину, после чего спросила:

– Вы полюбили шотландца, от которого зависит ваша судьба?

Разгневанная Хоакина вспыхнула как порох.

– Ты лицемерка! – воскликнула она. – Ты пытаешься казаться доброй, а на самом деле ты насмешница.

– Хотите, чтобы я извинилась, дорогая сеньорита?..

– Я никогда тебя не прощу. Нет, это не шотландец… хотя тот молодой человек наверняка достоин моей любви, как никто другой… правда, за одним исключением…

– Ну ладно, хватит об этом, – решительно заявила Лилиа.

Однако младшая дочь Кабаниля стояла на своем. Она двумя руками обхватила голову подружки, притянула к себе, поцеловала, после чего выпалила:

– Смейся, сколько хочешь, только помоги мне. Я хочу, чтобы моим защитником стал тот, кого я полюбила.

Те, кому разрешили насмехаться, предпочитают этого не делать. Так уж принято среди барышень. Уже через мгновение наши прекрасные подружки еще теснее прижались друг к другу. Теперь Лилиа очень внимательно слушала, а Хоакина рассказывала все без утайки.

– Конечно, – сказала она, понизив голос и избрав самый конфиденциальный тон, – у пехотинцев униформа не столь красива, как у шотландских гренадеров. Думаю, ты со мной согласишься. Но мне она нравится гораздо больше. Впрочем, о вкусах не спорят. Дело было вчера вечером, точнее, позавчера, поскольку сейчас уже миновала полночь. Я направлялась к старой цыганке, но ехала, ни от кого не прячась, и наслаждалась прекрасным ночным воздухом.

Моя цыганка живет в бывшем монастыре Святого Франциска… Тебя это удивляет?.. Вскоре она сможет поселиться в бывшем замке Кабаниля, поскольку в этой забытой Богом стране все быстро превращается в руины… Не знаю, откуда взялся отряд французских солдат, да еще в нашей местности, где полно английских и испанских войск, но тем не менее на равнине появился именно французский отряд… И тут я увидела молодого офицера. Хочешь верь, хочешь нет, но я, как пишут в книгах, влюбилась в него с первого взгляда. Только не надо думать, что я сошла с ума. Поняла я это только на следующий день, и к тому же в таких обстоятельствах, в которых его нельзя было не полюбить.

При свете луны он показался мне очень красивым, и я еще подумала, что сорок человек, которыми он командовал, могут оказаться очень полезными, когда мы будем ехать назад… Видишь, я рассуждаю эгоистически, а значит, мудро… А как он посмотрел на меня! Эти молодые люди бывают страшно экстравагантными! Мне показалось, что у него возникло желание броситься к моим ногам и сказать, что именно обо мне он грезил все последние годы. Впрочем, он не осмелился это сделать, и я продолжила свой путь. Так произошла наша первая встреча. Как видишь, она ничем не примечательна.

Зато вторая встреча… Впрочем, ты скоро все узнаешь! Ты ведь ездила по нашей просьбе в Талавера-де-ла-Рейна и знаешь лучше, чем кто-либо, что мой бедный старый отец, разум которого слегка помутился из-за выпавших на его долю несчастий и страданий, упорно отказывается сообщить нам, где спрятаны сокровища Кабанилей. Я, как ни странно, умею вести дела и прекрасно понимаю, что без денег две женщины нигде ничего не добьются.

А между тем в какой-то дыре спрятано так много золота, что на него можно купить целый город Толедо, но сами мы при этом сидим без гроша. Независимо от того, где мы захотим получить убежище, хоть в Португалии, хоть во Франции, нам везде понадобятся наличные деньги, ведь после того, как испанское правительство приказало конфисковать наше имущество, ни один банкир Европы не даст даже одного дуро под залог огромных владений Кабанилей. В общем, у нас оставалась последняя надежда.

Брат Рамон Эспиноса, приор монастыря Святого Венсана в Пласенсии, уже двадцать лет является исповедником моего отца и знает все его секреты. Кроме того, брат Рамон дружен с моей матерью, и мы не сомневались, что он поможет нам в нашем безнадежном положении. Именно поэтому вчера рано утром мы сели в карету и направились в монастырь Святого Венсана.

Но оказалось, что в монастыре нет ни души, а сам он почти весь разрушен. Нам сказали, что не так давно в монастыре засели англичане и отбивали атаки французов. В итоге французы выбили англичан из монастыря. Такова нынешняя Испания. Скоро от нее останутся одни камни, заросшие травой.

Назад мы ехали погруженные в печаль, но, как известно, беда не приходит одна. Не успела наша карета доехать до дороги, идущей из Пласенсии в Сеговию, как из кустов выскочила банда мерзавцев. Это были те самые бандиты, которые именуют себя нерегулярным войском и помогают англичанам грабить испанскую землю.

Их было не меньше сотни, а с нами был лишь старый Андрес, который от страха чуть не отдал Богу душу. Они заорали «Смерть офранцузившимся!» и уже собрались грабить нас, но тут их главарь побледнел, как наш бедный Андрес, и крикнул, что приближается воинское подразделение. Это были французы. Это был он, сестренка!

Я никогда не видела удара молнии. А ты? Но я думаю, что даже молния не так стремительна. Французов была лишь горстка, но я наконец поняла, почему один французский полк легко рассеивает целую испанскую армию. Они дали залп, а потом ударили в штыки. Наши бандиты бросились наутек, оставив в пыли дюжину убитых и раненых.

Он подошел ко мне. Его шпага была в крови. Знаешь, на кого он похож?

– На капитана Сезара де Шабанеля, – медленно проговорила Лилиа.

– Так ты с ним знакома? – воскликнула изумленная Хоакина.

– Знакома и могу в двух словах рассказать, чем кончилась вся эта история.

– Он попал в плен, не так ли? – спросила дочь Кабаниля, глядя в упор на свою подружку. – Уже возвращаясь в замок, мы издалека услышали звуки ужасающей перестрелки…

Она стала белее батистового платка, которым утирала пот со лба, и простонала:

– Он ведь не погиб! Сердце подсказывает мне, что он жив!

– Он не погиб, – подтвердила Лилиа и задумчиво улыбнулась.

– Сколько у них было противников? – спросила Хоакина.

– Пятьсот человек… и среди них был ваш прекрасный шотландец.

Голова Хоакины склонилась на грудь.

– Если бы я его не встретила, – прошептала она, – то в качестве защитника выбрала бы себе другого. Я уверена в этом, хотя ни тот ни другой не признавались мне в любви. Они оба меня любят, и у обоих благородные сердца… Но именно его я встретила, его я люблю и буду верна ему в его несчастье!

– Сейчас он в плену, – сказала Лилиа, – но еще до утра он будет освобожден.

– Неужели ты пророчица, Хуанита?

– Нет, просто я знаю, кто его спасет. Если бы он пообещал спасти вас, то вы точно были бы спасены!

– Ты имеешь в виду