Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

Не знаю, Хуанита, что случилось потом. Видишь, по мне до сих пор течет холодный пот. Должно быть, я на мгновенье потеряла сознание. Очнулась я, стоя на коленях в траве, в тот момент, когда они уже расставалась. Португалец с ужасающей иронией произнес:

– Значит, мне достанется только одна из трех!

Фарес, уже уходивший в направлении Леона, ответил:

– Теперь ты стоишь на моем пути, Самуэль. Ты сам выбрал войну и станешь причиной несчастий, которые скоро обрушатся на тебя.

Хоакина умолкла. Лилиа слушала ее с напряженным вниманием, но, похоже, этот рассказ удивил ее меньше, чем можно было ожидать. Она прижала к себе мертвенно-бледную Хоакину.

– Гражданская война подобна тьме, в которой бродят злоумышленники, – пробормотала она. – Все преступления и безумства выползают наружу подобно сорнякам, вытесняющим злаки с заброшенного поля. Похоже, что Испания переживает кошмары, сопутствующие агонии.

Хоакина резко ее оборвала.

– Я рассказала тебе все это не для того, чтобы ты приводила цитаты из книг о гражданской войне и агонии Испании, – сухо произнесла она. – Я не долго пребываю в оцепенении, ты это знаешь. Скажу тебе так: ты ошибаешься! Возвратившись в замок, я ничего не рассказала ни матери, ни Андресу, которые совсем обессилили от свалившихся на нас бед. Я решила самостоятельно оценить все имеющиеся у нас возможности.

Кроме меня самой, есть только ты, Хуанита, моя добрая сестра, прощающая мне все выходки и безумства, навеянные моим состоянием. Так вот, я решила, что, пока волки дерутся между собой, добыча вполне может ускользнуть.

Похоже, что Фарес и португалец уже сцепились между собой. Во всяком случае, последний день и две ночи мы провели в нашем убежище совершенно спокойно. Все это время я думала о возможном спасителе и наших средствах, и вот теперь я знаю, где находится сокровище и рассчитываю на своего кузена Эктора де Шабанеля.

– Сокровище… – повторила Лилиа.

Она содрогнулась и стала слушать еще внимательнее.

В этот момент возобновился стук, доносившийся из подземелья.

– Они продолжают искать, – сказала Хоакина скорее с удивлением, чем со страхом. – Они давно уже ищут, но искать им придется долго.

– Сокровища не в этом подземелье? – спросила Лилиа.

– Фарес был прав, когда приводил свои мистические сравнения, – отозвалась дочь Кабаниля. – Сокровища спрятаны почти так же надежно, как и Ковчег Соломона, покоящийся на дне океана.

– В замке Кабаниля спрятаны два сокровища… – пробормотала Лилиа.

– Второе сокровище глубоко несчастно, – тихо ответила Хоакина. – Мне кажется, сестра, что эти удары становятся ближе. В первый же день я с помощью Андреса перекрыла все проходы. Похоже, они уже разобрали несколько завалов. Знаешь, я готова отдать сто дней своей жизни, если они у меня еще есть, чтобы точно знать, насколько они сумели продвинуться.

Хоакина встала на колени и прислонила ухо к полу. Когда она поднялась, глаза ее были красными от прилива крови.

– Не думай, сестра, что я не доверяю тебе. Нет! Ты одна из нас, и, если я открою тебе секрет, то он, я уверена, не выйдет за пределы семьи… Просто мне это не приходило в голову. Мне казалось, что открыть секрет можно только мужчине. Но мы с тобой отважные, как мужчины. С тобой мне ничего не страшно. Сейчас они еще далеко… Ты готова слушать?..

У Лилии заблестели глаза. Разве бывают нелюбопытные женщины? Хотя, возможно, ею двигало не любопытство, а что-то иное. Лилиа поняла, что в этом вопросе скрыт тайный смысл, и она, все еще пребывая в сомнении, решила дать своей нетерпеливой подруге время, чтобы та уточнила его смысл.

– Так ты готова? – повторила Хоакина и даже притопнула от нетерпения. – Говори быстро, ты готова отправиться со мной за сокровищами Кабаниля?

Лилиа встала. На ее ласковом милом лице появилось выражение почти величественной серьезности.

– Я имею право! – прошептала она так тихо, что Хоакина не расслышала ее слова.

Затем она громко добавила:

– Сеньора, я готова следовать за вами.

Дочь Кабаниля даже подпрыгнула от радости. Она схватила короткую шпагу и уже потянулась к светильнику, но Лилиа с улыбкой быстро проговорила:

– Я буду вам светить, а вы будете меня защищать.

– Ты не веришь, что я смогу воспользоваться этим? – спросила Хоакина, выразительно взглянув на древнее лезвие. – Ну что ж, свети!

Она потянула за шнур, скрытый в занавесе алькова. Открылась потайная дверь, за которой находилась ведущая наружу винтовая лестница. Невооруженная Лилиа прошла первой. Спустившись по двадцати ступенькам, она оказалась в потерне[66], из которой имелся выход на горную тропу. Но лестница в этом месте не заканчивалась.

Лилиа продолжила спускаться по ступенькам, которые становились все более влажными. Одновременно воздух все больше свежел. За внешним спокойствием девушки скрывалось сильное волнение. Со стороны могло показаться, что она совершает некое торжественное действо.

Хоакина не видела ее лица. Она была сильно возбуждена, но по другой причине. Ее обуяли боевая горячка, стремление раскрыть тайну и невольный трепет, который всегда сопутствует отчаянным вылазкам.

Спустившись еще на двадцать ступенек, наши красавицы оказались в нешироком коридоре. Он был пробит в скале и заканчивался круглым помещением, в котором имелось четыре двери, установленные по сторонам света, как и окна в башне Фердинанда Католического. В промежутках между дверями проглядывали части циклопических фундаментных оснований башни.

В этом помещении более явственно слышался стук, недавно прервавший разговор двух подруг. Стучали на том же самом уровне, на котором находились девушки, но звук доносился издалека.

Хоакина указала на забаррикадированную дверь и сказала:

– Вот отсюда они придут.

Три другие двери были заперты на засовы. Хоакина отодвинула засов на одной из дверей, и Лилиа прошла в другой коридор, воздух в который поступал через отдушину, похожую на бойницу. Хоакина подвела Лилию к пустой нише и предложила просунуть в нее голову. В этом месте удары раздавались совсем близко и даже казалось, что слышны чьи-то голоса.

Хоакина достала из-за корсажа конверт с пергаментом. На конверте было написано: «Графу Анхелю – при его отсутствии моим дочерям Марии Бланке[67] и Марии Хоакине – при их отсутствии Карлу Бурбону, королю Испании и обеих Индий».

На самом пергаменте не было никаких надписей. В конверте лежали три плана, помеченные цифрами 1, 2, 3. Планы представляли собой простые рисунки. На первом из них был изображен замок с четырьмя башнями, соединенными с жилым строением четырьмя галереями, которые в плане выглядели, как андреевский крест.

Изображение на втором плане напоминало горную выработку с ответвлениями, пересекавшимися под прямым углом. Изображение на третьем плане было похоже на лабиринт.

На каждом из планов в разных местах был начерчен красный кружок, в центре которого находился герб Кабанилей. Из кружков по четырем сторонам света исходили яркие линии.

Лилиа с огромным любопытством смотрела на пергамент. Хоакина сказала:

– Я внимательно