Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

Поцелуй длился долго, очень долго, и наконец донья Менсиа резко оттолкнула Лилию от себя и тоном, исполненным едва заметного лицемерия, спросила:

– Ну а ты, Хоакина, разве ты не хочешь меня обнять?

Маркиза усадила дочь рядом с собой и ласково, но рассеянно, принялась играть локонами ее черных волос.

– Детки мои, – сказала она, дыша тяжело, словно после долгого бега, – меня преследует страшный сон, и когда-нибудь он меня убьет. Неизвестная женщина с ужасным и строгим лицом, неумолимая, как сама судьба, является ко мне и приказывает сделать выбор между Бланш и Хоакиной… Во сне Бланш еще жива… но смерть уже рядом, она стоит за дверью, угрожает и ждет свою добычу… Сны всегда безумны… В моем сне я могу спасти только одну из своих дочерей… а та женщина указывает то на дверь, то на моих детей и повторяет: «Выбирай! Выбирай!..»

Зубы у нее застучали, спутанные волосы опустились на лоб.

– Ужас! Ужас! – воскликнула она, словно видение не отпускало ее и продолжало преследовать.

– Мама, – сказала Хоакина, прижимая руку к сердцу, – надо забыть все это. Сны не имеют значения.

– Иногда они бывают пророческими… – проговорила донья Менсиа, но тут же осеклась и с горечью в голосе добавила:

– Одно меня утешает. Этот сон не был пророческим, потому что у меня больше нет выбора. Бог не оставил мне обеих дочерей.

В отчаянии ее голова склонилась на грудь. Все молчали, и тут в тишине послышался голос старого Андреса.

– Если мне позволят, – сказал он, – то я сообщу вам одну всем известную вещь. Сны, которые люди видят после полуночи, не становятся вещими. В свое время я заплатил немало денег толкователям снов, и, хотя из того, что они мне предсказали, ничего не сбылось, я продолжаю в них верить… А дон Мануэль Сегидильяс, который в Мадриде состоял первым медиком при Богатом Человеке в те времена, когда Испания благоденствовала, а Бог берег Богатого Человека и весь его дом, так вот, дон Мануэль Сегидильяс, ученость которого никто никогда не оспаривал, тот самый, который интересовался, есть ли у нас в погребе херес 1780 года, разлитый по бочкам в тот год, когда в небе висели три кометы, этот самый дон Мануэль Сегидильяс сообщил мне, что ночные кошмары, плохие сны и прочая чертовщина происходят от пустоты в желудке. Как всем известно, природа не терпит пустоты. На этом свете все постоянно стремится к равновесию, без которого реки выходили бы из берегов, а кровь при малейших движениях сочилась бы сквозь поры. Ведь это очевидно, не так ли?

Андрес перевел дыхание, откашлялся и продолжил:

– Были, конечно, у нас в погребе и херес, и малага 1780 года. Все это я принес дону Мануэлю Сегидильяс, чтобы показать ему, что у Богатого Человека всего вдоволь, что он одержит победу над врагами, а Бог сохранит его семью. В общем, спасибо Святой Троице, за то, что я еще не совсем выжил из ума, а говорю я вам все это вот для чего: если хотите спать спокойно, то наполните чем-нибудь ваши желудки. С точки зрения внутренних органов испанские гранды ничем не отличаются от нищих попрошаек, и, если моя благородная хозяйка донья Менсиа соблаговолит съесть это божественно пахнущее крылышко, то я буду готов поклясться своим спасением, что ее сон наладится. А еще я надеюсь, что старому помощнику конюшего разрешат оторвать от курицы эту ножку и использовать ее для личных нужд.

Лилиа забрала у него корзинку, на которую он бросал плотоядные взгляды, выдала ему вожделенную ножку и с помощью Хоакины приготовила завтрак для маркизы, которой давно пора было подкрепиться.

Прежде энергичная и добросердечная донья Менсиа сильно сдала за последнее время. Она горько оплакивала своих погибших детей, но еще тяжелее она переносила пустоту, образовавшуюся вокруг нее после смерти близких людей. Совсем недавно она потеряла последнюю подругу, которую называла своей сестрой, графиню де Шабанель, и теперь у нее не осталось никого, кроме дочери Хоакины.

Отныне вся ее любовь сосредоточилась на одной Хоакине, но, как известно, любовь любови рознь, и нередко донья Менсиа, склонившись над изголовьем спящей дочери, упрекала себя в том, что недостаточно любит свое последнее дитя. Зато, когда появилась совсем незнакомая, чужая, барышня, почти авантюристка, о прошлом которой было известно лишь то, что она удосужилась сообщить, маркиза заметно воспрянула духом. Достаточно сказать, что при виде этой девушки у нее радостно билось сердце, а звуки голоса Лилии заставляли трепетать самые глубокие струны ее души.

И вот теперь она сидела между Хоакиной и Лилией, и девушки наперебой старались ей угодить. Известно, что любовь творит чудеса, и во время своего легкого завтрака маркизе де Кабаниль даже удалось несколько раз улыбнуться. Она поинтересовалась новостями о своем муже маркизе и заявила, что желает быть в курсе всех дел.

Хоакина всячески старалась оградить свою мать от тревожных новостей, из-за которых в голову лезут тяжелые мысли. Поэтому она завела разговор на самые мирные темы, но внезапно их беседа была прервана ворвавшимися в комнату звуками, которые больше всего были похожи на тяжелую мерную поступь марширующих солдат.

Лилиа встала и подошла к открытому западному окну, расположенному непосредственно над потерной. Это окно выходило на дорогу, проходившую через горы. Девушка вышла на балкон, выглянула наружу и увидела какую-то темную массу, довольно быстро передвигавшуюся в кромешной тьме.

Ночь была безлунная, но, когда движущаяся масса оказалась у подножия башни, Лилиа смогла разглядеть французские мундиры и заметила, что в центре колонны четырех человек несли на носилках.

Лилиа вернулась в комнату, поцеловала маркизе руку и сказала:

– Сударыня, у вас появились друзья, которые окажут вам всяческую поддержку. Мне же необходимо срочно покинуть вас, а когда мы вновь увидимся, с вашими неприятностями уже будет покончено. До вечера!

– Ты опять покидаешь нас, Хуанита, – ответила опечаленная маркиза. – Опять тайны и опять расставание!

Она притянула к себе Лилию, но тут же обернулась к Хоакине и сказала:

– Но ведь ты не оставишь меня!

– Конечно, мама! – ответила девушка. – Я всегда буду с вами.

Хоакина проводила Лилию до двери, и та, уходя сообщила ей:

– Теперь Эктор де Шабанель свободен, сеньора, и ваше поручение будет выполнено.

V

Железное кольцо

Читатель, конечно, помнит проделанное в земле отверстие, через которое валил толстый столб дыма. Когда-то запах этого дыма привел в восторг возвращавшегося с рыбалки Малыша Эсташа. Так вот, если пролезть в это отверстие, то можно попасть в обширные погреба монастыря Святого Франциска. Здесь издавна размещалась кухня, которая со стародавних времен обслуживала сначала рыцарей, современников Сида, а затем монахов, принадлежавших к самому богатому ордену королевства Леон.

На этой кухне до наших дней сохранились великолепные печи,