Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

За каждым котелком на цыганской кухне следили одна или две старые ведьмы. Каждая из них сидела по-восточному на корточках и держала в руке длинный шест, которым шевелила дрова и регулировала жар костра.

Повсюду шныряли вечно голодные ребятишки, и этими же шестами их с трудом отгоняли от котелков. В искусстве воровства малышам не было равных, и они могли играючи вытащить из кипящего варева целую курицу или индюшку.

Кухня сообщалась с жилыми помещениями, устроенными более глубоко в земле, а также с кладовыми, огороженными особо толстой стеной, в центре которой была пробита большая брешь.

За брешью находилась крипта[70]. Она была частью часовни, являвшей собой великолепный пример испанской ранней христианской архитектуры. Мощные опоры часовни, все еще украшенные позолотой и росписью, поддерживали круглый свод, расписанный золотыми звездами по ярко-голубому полю. Опоры и поныне оставались такими же крепкими и невредимыми, какими были в день завершения строительства.

А вокруг светилось море огней и шумела огромная праздная толпа. Подземелье освещалось большим количеством свечей, факелов и ламп, как свисавших с потолка, так и установленных на подставках. Многие из этих ламп были изготовлены из дорогих материалов, отличались искусной отделкой и, конечно же, были где-то украдены.

Одни жители подземелья выпивали в различных закутках, другие танцевали. Несколько красивых девушек беседовали в стороне со своими тощими, чернявыми, странно разодетыми любовниками. Казалось, что женщины пользовались здесь гораздо большим авторитетом, чем мужчины.

Несколько певиц натужно распевали романсы, аккомпанируя себе на мандолинах. Молодежь обоего пола тренировалась в воровстве, используя для этого специальный покрытый колокольчиками манекен, который здесь называли Человеком. В прежние времена похожие чучела устанавливали для сыновей рыцарей, тренировавшихся в искусстве владения копьем.

Некоторые сбились в кучки и бросали кости, следя за ними жадными дико сверкающими глазами. Здесь ни одна рука, за исключением рук гитаристок и следящих за огнем старых ведьм, не была занята полезным трудом. Работа для цыган равносильна утрате собственного достоинства. Приходится признать, что в этом вопросе истинные испанцы полностью согласны с мнением цыган.

Оказавшись в подземном убежище, вы были бы удивлены прекрасным физическим состоянием жителей цыганского табора и высоким качеством тканей, из которых были сшиты странные костюмы мужчин и изящные туалеты женщин. А еще удивляли сияющие благополучием лица присутствующих и обилие разнообразных предметов обихода.

Часто приходится слышать, что цыгане проклятый народ, для которого жизнь на земле равнозначна чистилищу. Если это так, то для обитателей монастырского подземелья явно было сделано исключение. Либо им разрешили сделать перерыв в их мучениях, либо само чистилище превратилось в место для кутежа, из которого изгнали всех демонов-мучителей.

Вино, льющееся рекой из бурдюков и бутылок, неслыханная элегантность молодежи и, главное, щедрое освещение были явными признаками того, что семейство детей фараоновых, принадлежащее к роду железного кольца, наконец-то нашло свой рай на земле.

Все здесь считалось в порядке вещей: и изобилие табака, ароматный дым которого распространялся по всему подземелью, и собаки, отворачивающиеся от паштета и отказывающиеся есть белый хлеб (а ведь это были цыганские собаки!), и котелки, в которых варилось так много еды, что с них слетали крышки.

В те времена для каждого бандита и цыгана Иберийский полуостров действительно превратился в Кокань, земной рай и страну с молочными реками и кисельными берегами. Вся Испания умирала с голоду, но воры безнаказанно ловили рыбку в мутной воде и держали несчастных крестьян за баранов, которых следовало стричь.

Полиция прекратила свое существование, армия постоянно воевала с французами и ее совершенно не беспокоила общественная безопасность, а что касается защитников-англичан, то они, выполняя распоряжения своего главнокомандующего, закрывали глаза на творившиеся безобразия и водили дружбу с ворами разных мастей, стараясь превратить их в шпионов.

Английский главнокомандующий питал страсть к шпиону; он сеял шпиона, поливал, взращивал и собирал обильную жатву. То было его призвание и истинное безумство. Если бы он, подобно Цезарю, написал записки об испанской войне, то обязательно провозгласил бы такую истину: в военном деле солдаты являются излишеством.

Разорение страны было поставлено на широкую ногу. Война пóходя опустошала замки и монастыри и высасывала из деревень всех трудоспособных мужчин.

Если по счастливой случайности в доме еще оставались жильцы, то ими были только старики и женщины. Грабители окончательно перестали таиться и делали свое дело открыто, средь бела дня, нисколько не смущаясь. Отныне они были полноправными хозяевами страны.

Неподалеку от входа в крипту под семирожковой лампой, от одного вида которой захватило бы дух у любого антиквара, заседал inter pocula[71]совет племени. Он обсуждал проблемы, касающиеся всего табора. В последнее время племя, как всякая процветающая община, становилось все более многочисленным, и в нем уже насчитывалось более трехсот соплеменников. Совет племени состоял из двенадцати родоначальников, которые считались здесь очень важными персонами и выделялись величественными манерами и почтенным видом.

Почти все они были зрелыми мужчинами и отличались такими своеобразными лицами, какие лучше не встречать на большой дороге. Однако председателем совета была довольно молодая женщина, одетая в столь пестрые и мерзкие лохмотья, что я даже не берусь их описать. Лицо у женщины было абсолютно круглое, а уши вывернутые и висячие, как у охотничьей собаки. Нос у нее был до того коротким, словно его и не было вовсе, а щелочки глаз были ýже, чем у китаянки.

Не исключено, что такое лицо и абсолютно лысая голова достались женщине от природы, но более вероятно, что над ее обликом поработали чьи-то искусные руки. Из-за своего лунного лика женщина получила прозвище Луна. В цыганском синедрионе она пользовалась непререкаемым авторитетом, в основе которого не было и следа поклонения или чьего-то пристрастия. Вообще, заработать авторитет у детей фараоновых не так-то просто. Здесь все решается по справедливости, и отношение к каждому члену общины зависит от того, какова в действительности ему цена.

Цена Луны была очень высока. На ярмарках только за то, чтобы взглянуть на нее, надо было заплатить один мараведи[72]. Цыгане уверяли доверчивых крестьян, что она родилась на Луне, была изгнана c небесного светила, но продолжала носить на земле его имя. Пока толпа, раскрыв рты, созерцала это чудо, подающая надежды цыганская молодежь опустошала карманы ротозеев. Во время ярмарок Луна могла собрать за день и положить в железное кольцо от двух до трех сотен реалов.

Железное кольцо, которое во время заседаний совета лежало у ног Луны, считалось символом чрезвычайно таинственной и возвышенной цыганской философии. К сожалению, мы, ввиду своего невежества, вынуждены ограничиться лишь вульгарным описанием его практического