Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

Лэрд де Комин твердым шагом пересек крипту. Здесь он ничего не боялся. Комин поднялся по ступенькам, прошел по возвышению и остановился у костра.

Встав напротив королевы, он произнес:

– Приветствую вас, Антиох, мать моя.

Только когда он заговорил, Высокая Женщина удосужилась взглянуть на него.

Голос, которым она ответила, был еще более мрачным, чем ее взгляд.

– Приветствую вас, Фарес, сын мой.

После этих слов лэрд де Комин снял наконец плащ, за воротником которого он все это время прятал лицо. От быстрой ходьбы на его висках блестел пот, но он по-прежнему был очень бледен. Пронизывающий взгляд Высокой Женщины лишь скользнул по его лицу. Она сказала:

– Ночные часы нехороши для тех, кто пролил кровь, даже если это было сделано для отмщения.

– Мы здесь одни? – спросил Черный Комин, тщетно пытаясь свыкнуться с окружающей полутьмой.

В этот момент с железной ложки свалился расплавленный свинец.

Антиох вместо ответа позвала:

– Андази!

Одетый во все белое молодой человек исполнил свои обязанности, задул пламя в сторону востока и исчез, при этом занавес на бреши даже не шелохнулся. Комин проводил его взглядом и сказал:

– Если мы не одни, то я не смогу говорить.

– Тогда не говори, Фарес, – ответила Высокая Женщина. – Эта ночь послужит и мне, и тебе, потому что в наших жилах течет одна и та же кровь. В каждое мгновение судьба раскрывает какой-нибудь новый секрет. Вспомни, как бывает в августе, когда с неба падают звезды, и с каждым таким падением угасает чья-нибудь жизнь. Момент сейчас благоприятный, и я завершу обряд еще до восхода солнца.

– Значит, ты доверяешь этому молодому человеку?

– Я никому не доверяю… Но разве ты забыл гэльский язык?

– Мать, – немедленно ответил Комин на шотландском языке, – что ты сделала с теми девушками, которых я оставил у тебя?

– Ты имеешь в виду невестку Менсию де Кабаниль и ее дочь?

– Мать, я говорю о Жанне и Бланш.

На лице Высокой Женщины появилось выражение холодного безразличия.

– Они мне нужны для мести, – ответила она. – Моя месть – это мое дело. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что, мать, от вашего ответа зависит моя жизнь.

– Ты так же держишься за жизнь, как и вся твоя новая семья?

– Я дорожу честью, состоянием… будущим моей дочери.

Губы Антиох растянулись в горькой улыбке.

– Честь, состояние, будущее, – повторила она. – Для меня эти слова ничего не значат.

Внезапно морщины на ее лбу стали еще глубже, и она продолжила:

– Честь! Люди каждый раз произносят это слово, когда изрекают свои гнусные наставления. А вот у нас нет чести. Ты сказал состояние! Это цена, за которую продают то, что люди называют душой. Но мы, в отличие от них, живем сегодняшним днем. Мы не знаем, что было вчера и плюем на то, что случится завтра. У нас нет души и нам не нужны богатства. Будущее! Знаешь ли ты, Фарес, сколько часов отделяют нас от небытия?

Комин вздрогнул и пробормотал:

– А вы, мать? Вы это знаете?

Затем, призвав все свое мужество, он, не дожидаясь ответа, произнес:

– Я всегда действовал так, как вы мне советовали. Вы говорили мне, что одна из звезд на небе расположена выше моей звезды, и это звезда моего врага. Профессия солдата обучила меня военной хитрости. Я мог бы убить Жанну и Бланш, но предпочел оставить их в качестве заложниц. Теперь мне предстоит столкновение с вражеской звездой, которая расположилась на небе выше моей звезды. Поэтому мне нужны мои заложницы. Я пришел, чтобы просить вас вернуть их мне.

Антиох-Амур положила на каменную плиту ложку, в которой застыл свинец.

– Ты теперь не наш, – прошептала она. – Ты убил, потому что тебя обуяла жадность, и просишь вернуть заложниц, потому что тебя гложет страх. Ты стал человеком!

– Я убил из-за своей дочери! – воскликнул Комин. – Моя дочь живет в моем сердце!

– Ты лжешь! – с непередаваемым презрением произнесла Высокая Женщина.

Глаза ее подернулись поволокой, словно она предалась приятным воспоминаниям. Затем она продолжила:

– Ты тоже жил в моем сердце! Я была совсем молодой, а ты был воплощением моего материнского счастья. У меня был сын, и я все готова была сделать для него, даже передать ему бессмертное знание, доставшееся нам от наших предков. Совесть меня не мучила, хоть я и отдала свою молодость человеку, который не был близок мне по крови. Я стала женой христианина, врага, которого моя мать велела мне ненавидеть. Я стала женой Богатого Человека, дона Бласа де Кабаниля… Я любила его, а он со слезами на глазах клялся мне в вечной любви…

– Мать, вы уже говорили мне об этом, – сурово и нетерпеливо перебил ее Комин.

– Старые люди всегда все повторяют, сын мой. Выигрывает тот, кто внимательно их слушает, потому что секреты слетают с губ постепенно, капля за каплей. Только так незнание смешивается со знанием. Вспомни, в тот день, когда я сообщила тебе имя твоего отца, ты в своем слепом бунтарстве воскликнул: «Мать, вы мне это уже говорили!»

– Вы правы, – пробормотал Комин, сложив руки на груди. – Сейчас я очень спешу, но готов слушать.

– В те годы Блас де Кабаниль был еще несовершеннолетним и находился под опекой, – заговорила Антиох. – Его семья была очень богатой и влиятельной. Я тоже пролила кровь, но я не смыла ее со своих рук и горжусь этим. Разве наш закон отрицает месть? Я убила опекуна Бласа, который был отцом моей соперницы. Моя соперница родила красивых детей… Я не имею в виду донью Менсию, потому что Кабаниль по возрасту годится ей в отцы… Я говорю о том, что было давно… Эти красивые дети умерли… как и моя соперница. Я поступила правильно. Я имела на это право… Менсиа появилась позже. Она тоже заняла мое место. У меня есть право мстить Менсии де Кабаниль, и я заставлю ее страдать!

Эти слова были произнесены громким голосом и с дикой яростью. Антиох-Амур вздернула голову и широко раскрыла глаза. Она ни в чем не раскаивалась. Она была горда тем, что последовала главной заповеди своего народа.

– Люди из его семейства были сильны, – продолжила Антиох. – Они воспользовались моей слабостью и напали на меня. Они сами совершили преступление, в каких обычно обвиняют нас: в тот раз христиане украли ребенка у цыганки! Блас уехал в дальнее путешествие и забыл обо мне. Ребенка увезли далеко за море. И что оказалось? Оказалось, что твои якобы благородные шотландцы продают все, что можно продать: тот, чье имя ты носишь, продал все, что у него было, включая еще не остывшую колыбель своего первенца, который незадолго до этого умер… Он был бедным шотландским дворянином, разорившимся из-за собственного упрямства, потому что ему непременно хотелось, чтобы на троне сидел именно такой король,