Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

Сеньор Урбан Морено поначалу переносил устроенную ему проверку с исключительным терпением и полнейшим безразличием, но внезапно кровь бросилась ему в лицо, и он многозначительно взглянул на внушительный арсенал, висевший на его восхитительном поясе.

– Карамба, сеньор полковник! – прорычал он и сделал шаг назад. – Я испанец и идальго, а по женской линии я кузен Гусмана[75], Медины-Сидония[76] и Портокарреро[77]. Я мог бы зарезать короля, если бы королю вздумалось смеяться надо мной!

Лэрд де Комин добродушно улыбнулся и снял шляпу.

– Господин Урбан, – произнес он, – по сравнению с вами я лишь мелкий дворянин. Прошу простить мне мою рассеянность, вызванную большой загруженностью важными делами.

Грозное лицо Палача немедленно смягчилось.

– Я благодарю ваше превосходительство за проявленную учтивость, – сказал он, прикоснувшись к краю огромного сомбреро. – Всем в Европе известна болезненная гордость моих соотечественников. Но мне также известно, что вы являетесь важным лицом, ведь вы отвечаете за перехват курьеров, доставляющих сообщения из штаба французской армии в их линейные части и армейские корпуса. Поэтому неудивительно, что вы взяли паузу для размышлений.

– Черт побери! – улыбнувшись, произнес лэрд. – Похоже, сеньор Морено, вы хорошо осведомлены о наших делах.

– Мы неплохо осведомлены, ваше превосходительство.

– Позвольте спросить, тот ли вы Урбан Морено, имя которого гремело от Медины до Сигуэнсы и который когда-то прославился своими подвигами на большой дороге между Мадридом и французской границей?

Палач во второй раз прикоснулся к сомбреро и ответил:

– А разве были на свете второй Юлий Цезарь и второй Александр Великий?

– Нет, конечно. Значит, это вы и есть?.. Не испытали ли вы опасения, получив наше послание?

– Я, Урбан Морено, никогда ничего не опасаюсь! Как можно такое подумать! Ведь я испанец и идальго!

– Я неправильно выразился… Я имел в виду определенное недоверие.

Глаза бандита насмешливо сверкнули.

– Я никогда ни к кому не испытываю недоверия, ваше превосходительство, – ответил он. – Но действую я так, словно не доверяю никому.

– Следует ли из этого, что вы приняли меры предосторожности? – тут же спросил лэрд.

Палач многозначительно поклонился.

– Могу ли я из этого сделать вывод, что где-то поблизости скрываются ваши люди?

– Делайте сколько угодно выводов, ваше превосходительство. Самое большое, чем вы рискуете, это возможностью ошибиться. Я не готов преподать урок такому человеку, как вы, и заявить ему, что он задает нескромные вопросы. Я предпочитаю ответить прямо, как подобает испанцу и идальго. Сообщаю вам, что мои люди действительно кое-где прячутся, быть может, там или здесь. Они не далеко и не близко, это факт… Возможно, после выстрела из моего пистолета сюда явится ватага хороших парней, которая доставит немалые хлопоты вашему превосходительству, но такое, естественно, возможно лишь в том случае, если ваше превосходительство замыслило что-то нехорошее против бедного дворянина… Но требуются ли для этого мои люди?.. Разве есть в Кастилии или Арагоне, в Леоне или Эстремадуре хоть один уголок, где крик Палача о помощи не будет услышан?

– Сеньор Урбан, – несколько высокомерно произнес лэрд, – мне бы хотелось, чтобы ваши люди были неподалеку, вот, собственно говоря, и все.

– У испанца душа нараспашку! Вам это известно, ваше превосходительство. Они, возможно, неподалеку, а быть может, и нет… Впрочем, я полагаю, что мы слишком долго переливаем из пустого в порожнее, и хотел бы узнать, по какой причине его превосходительство просило меня нанести ему визит вежливости.

Лэрд немедленно сменил тон. Теперь он всем своим видом давал понять, что не испытывает никакого беспокойства и озабочен лишь тем, чтобы внятно и честно объяснить гостю, какое у него к нему дело. Он даже по-свойски взял Палача под руку. Тот нисколько не сопротивлялся.

– Вы правы, сеньор Урбан, – сказал Комин, – нам пора поговорить. Я позволил себе взять вас под руку, потому что хочу, чтобы, кроме вас, меня никто не слышал, ведь у колонн, как и у стен, могут быть уши. Давайте пройдемся и поговорим.

– Ваше превосходительство оказывает мне большую честь, – холодно произнес бандит. – Я весь обратился в слух.

Черный Комин увлек Палача в уединенное пространство и, понизив голос, спросил:

– Связаны ли вы каким-либо образом с португальцем Самуэлем да Кошта, который недавно приобрел замок и земли Кабаниля?

– Португалец провернул неплохое дельце, господин полковник… После окончания войны он получит от четырехсот до пятисот процентов прибыли… Я бы тоже хотел так вложить свои скромные накопления… Что касается моих связей с ним, то их нет и в помине!

– Как бы вы отнеслись к такой мысли: схватить его и держать у себя в качестве пленника?

– Эта мысль не вызывает у меня ни малейшего отвращения.

– Но действовать надо будет открыто.

– Отлично… Только так и действует испанец и идальго!.. А что натворил этот субъект?

– Чего он только не натворил! – воскликнул лэрд. – Невозможно перечислить все преступления, совершенные этим мерзавцем.

– Ваше превосходительство, – обиженным тоном спросил Палач, – понимает под словом «преступление» некоторые действия, которые не всегда одобряются законом и которые такой дворянин, как я?..

– Вовсе нет, сеньор, вовсе нет! – перебил его Черный Комин. – Мы ведь с вами не дети… К тому же я родом из Шотландии, и у нас на больших дорогах тоже встречаются отважные вооруженные люди, которым нет дела до закона.

– Прекрасная страна, судя по всему, господин полковник… Так что натворил этот да Кошта?

– Ей-богу, даже не знаю, с чего начать, – воскликнул Черный Комин. – Приходилось ли вам слышать о том мерзавце, который курсировал на фелуке у острова Кабрера, делал вид, что помогает сбежать французским пленным, а потом убивал их?

У Палача загорелись глаза.

– Так это он?.. – резко спросил Морено.

Однако сразу после этого вопроса бандит издал смешок и решительно заявил:

– Сеньор, нет никакого греха в том, чтобы убивать французов… Говорю вам, как есть… Расскажите что-нибудь еще, чтобы успокоить мою совесть.

– Хорошо, – продолжил лэрд, которому и в голову не могло прийти, что у его собеседника случаются угрызения совести. – Дорога ли вам честь Испании?

– Я ведь испанец и идальго, ваше превосходительство… Мне честь страны в пятьдесят раз дороже моей собственной жизни!

Произнося эти слова, сеньор Урбан прижимал руку к сердцу.

– Так знайте, – наудачу продолжил лэрд, – что да Кошта покусился на честь Испании…

– Карамба! Мерзавец! – воскликнул Палач. – Ни слова больше, господин полковник! Если он покусился на честь Испании, то подробности меня не интересуют… Вот вы, англичане, вы находитесь здесь, чтобы защитить честь Испании, это очевидно… А не будет ли вам угодно, ваше превосходительство, вместо этого негодяя самому купить замок Кабаниль?

Сказано это было с такой бесстыдной прямотой, что лэрд не смог не рассмеяться.

Сеньор Урбан тоже рассмеялся и добавил:

– У меня ведь душа нараспашку, вы знаете…

– Правильно ли я понял, что в принципе вы принимаете мое предложение? – спросил лэрд.

– Конечно, конечно! Слово идальго – закон.

– Где находятся ваши люди?.. Отныне этот вопрос не должен