Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

с триумфом в голосе произнесла Высокая Женщина. – Но не зря вы, люди, именуете пороком то высшее наслаждение, которое дает нам вино. Вам всем есть, что скрывать. Потому-то вы и считаете вино ядом, ведь оно заставляет вас раскрыть правду, в которой заключена ваша погибель.

Комин склонил голову.

– Я пытался не пить, – сказал он, – но бывает, что мне необходимо забыться.

Снаружи вновь послышался крик ночной птицы, означавший, что к табору приближается чужак.

– Скажи, ты хочешь, чтобы мы его прогнали или приняли у себя? – спросила Антиох-Амур – Для выбора еще есть время.

Комин колебался лишь мгновенье.

– Он мне нужен, – произнес он, – потому что я не могу рассчитывать на тебя. Пусть он войдет!

Антиох протянула руку, схватила свой жезл и коснулась им края металлического сосуда, подвешенного к вбитому в колонну стержню. Сосуд завибрировал и издал громкий звук, после чего немедленно поднялся занавес, загораживавший брешь.

– Впустите чужака! – приказала Высокая Женщина.

Затем она поднялась и добавила:

– Ты свободен, Фарес. Чтобы принять окончательное решение, у тебя есть время до полудня. До этого часа можешь считать меня своим другом.

Затем она позвала Андази, который забрал свинец, факел и вазу, после чего направился к закрытой двери, расположенной слева от алтаря. Антиох, опираясь на свою белую палку, последовала за ним. Ее шаг был величественным и твердым.

Пока она шествовала, за занавеской раздались громкие звуки. Все жители подземелья выкрикивали приветствия и громко восхищались новым гостем.

Высокая Женщина перед тем, как переступить порог, сказала:

– Помни, лучше тебе самому заколоться кинжалом, чем пытаться победить меня!

Приветствия зазвучали еще громче, занавес упал и в крипту вошел человек, вслед которому неслось:

– Браво, сеньор Морено! Браво, бандит Эстремадуры! Браво, El Verdugo! [74]

VII

Палач

Как отмечалось в предыдущей главе, цыгане презирали людей, но к бандитам они во все времена испытывали глубокое почтение, граничащее с любовью. Не исключено, что цыгане просто боялись их, но одновременно они считали бандитов своими коллегами, причем коллегами более удачливыми, смелыми и талантливыми.

В Испании имена бандитов обрастают такими легендами, какие и не снились самым отважным воинам, не жалеющим себя на поле боя. Подобная героизация характерна только для Испании, где бандиты окружены таким же ореолом славы, каким удостаивают красавцев-мясников, оскверняющих свои шпаги смертельными ударами в бычьи сердца.

Здесь происходит своего рода переворот моральных ценностей, который удивил бы нас, если бы у нас не было тысячи романсов для фортепьяно, пытающихся привить нашим юным барышням эту нелепую веру. Наши девицы любят романсы, благосклонно относятся к бандитам, и с удовольствием воспевают их так называемые подвиги. Только таких бандитов у нас почти не осталось – разве что в самих романсах.

Зато в Испании бандитов хоть отбавляй, и все они завзятые сердцееды. Соперничать с бандитами могут только тореро. Девушки бегают за бандитами и матадорами, словно няньки за детьми. Получается, что какого-нибудь прощелыгу делают популярным именно женщины. В Испании бандиты и матадоры пользуются такой же славой, какой у нас пользуются театральные герои-любовники, а это, как вы понимаете, и есть вершина славы.

Сеньор Урбан Морено, без всякого сомнения, привык к подобным почестям и принимал их с таким видом, словно был принцем крови. Он крепко жал руки мужчинам, расточал улыбки женщинам и даже не поскупился на поцелуи, чем довел жителей подземелья до полного экстаза.

Имя Урбана Морено гремело по всей стране. Он был самой яркой звездой на бандитском небосклоне. В его честь даже слагались песни. При этом никого не волновало, что человек, носивший это имя, уже умер, а его слава досталась преемнику. В конце концов, Гомер тоже появлялся под разными обличьями, а тайны, сопутствующие жизни знаменитого разбойника, лишь увеличивают его популярность.

Луна и похитительница детей, она же племянница Магомеда, предложили триумфально пронести его на руках по всему подземелью. Адмирал Кастилии и командор Алькантары выставили почетный караул, сопровождавший гостя до самой бреши, на пути к которой цыгане скандировали:

– Браво, сеньор бандит! Браво, El Verdugo!

Почетный караул покинул его у самой бреши, потому что никто не смел проникать в крипту без особого распоряжения Высокой Женщины. Луна лишь передала лампу Черному Комину, после чего занавес за ним задернулся.

Черный Комин поставил лампу рядом с бывшей купелью и, как только задернулся занавес, сбросил свой плащ, оставшись в мундире подполковника английской армии. В ответ Урбан Морено, по достоинству оценивший такую откровенность, поприветствовал Комина, после чего оба какое-то время смотрели друг другу в глаза. Комин все устроил таким образом, чтобы свет от лампы падал только на его собеседника.

Но, судя по всему, сеньора Урбана Морено это совершенно не волновало. На вид он был здоровенным малым, силой не уступавшим быку. Его лицо пересекал черный пластырь, под которым, скорее всего, скрывался свежий шрам. Пластырь начинался над правой бровью, проходил между глаз и заканчивался у левого уголка рта. Эта гигантская кокетливо наложенная повязка придавала бандиту невероятно воинственный вид.

Волосы у бандита были рыжие, как и огромные бакенбарды. Усов он не носил, но на подбородке у него курчавился толстый пучок волос такого же рыжего цвета. Роста он был невысокого, что особым образом гармонировало с невероятной шириной его плеч.

Его одеяние было не менее пестрым, чем мундир Черного Комина, но отличалось совершенно особым стилем. Я даже не уверен, что нечто подобное продается в Париже в магазине при Опера-Комик, где можно подобрать костюм для любого театрального злодея. Бандит был одет в коричневый бархатный кафтан, надетый сразу на три бархатных жакета, вокруг которых был намотан пышный пояс из ярко-красного шелка. Его кюлоты были того же цвета, что и кафтан, а дополняли их огромные гетры из ганноверской кожи.

Кафтан, три жилета и галуны кюлот были перегружены серебряными пуговицами, которых насчитывалось несколько сотен. Кроме того, сеньор Морено носил сомбреро с кокардой местных властей и большой зеленый фуляр, бахрома которого доходила ему до середины спины.

Стоит ли удивляться, что с появлением этого красавца-бандита неистово забились сердца дочерей фараона? Конечно, его фигура выглядела слишком приземистой, это факт, но, с другой стороны, разве это не свидетельствует о громадной мужской силе и необыкновенной ловкости?

Прикрытый пластырем шрам немного менял черты его лица. Говорят, что такие шрамы делают лицо жестче. Однако на этот раз шрам всего лишь придавал лицу сеньора Морено немного грубоватой решимости, которая проглядывала сквозь толстый слой жизнерадостности. В целом же наш бандит производил впечатление человека жовиального и совершенно беззаботного.

Черный Комин, не забывший слова Антиох-Амур, долго и внимательно изучал собеседника. Для начала он перебрал в памяти всех, кто когда-то был или оставался его врагом. Затем он безуспешно сравнивал всплывшие в памяти образы с физиономией ночного гостя, но так и не вспомнил