Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

– А я еще больше тряслась бы от страха, – призналась Лилиа. – Я не боюсь умереть, и ничто особенно не связывает меня с этой жизнью. Но стоит мне подумать, что хватило бы небольшого усилия, чтобы замуровать нас живьем в этом подземелье…

– Вот о чем ты думаешь… – задумчиво произнесла Хоакина. – Но если нас преследовал враг, то почему он не закрыл нас в этой могиле?

Тут в ее голове зароились новые мысли, и она сменила тему.

– Что все-таки находится за этой железной дверью? – спросила она. – Скажи, сестра, тебе хотелось бы увидеть эти груды золота и таинственную статую с железной душой? Говорят, что там, как во дворце фей, алмазы и жемчуга лежат вперемешку с изумрудами и рубинами. Уже несколько столетий испанцы называют Кабаниля Богатым Человеком… Послушай, мой кузен Сезар любил меня, как любят малое дитя. Он тоже называл меня сестричкой. Я не стала бы бояться привидения, если бы это был призрак моего кузена Сезара… Думаю, Богу угодно, чтобы он блуждал по подземельям и охранял дом Кабанилей.

В этот момент со стороны алькова донеслось громкое причитание. Девушки вздрогнули и с трогательной нежностью взглянули на то место, где отдыхала донья Менсиа.

– Она страдает! – промолвила Лилиа.

– Скорее всего, она видит сон, – возразила Хоакина. – Те, кого она потеряла, приходят к ней во сне… Я никогда не была так же близка ей, как остальные, тем не менее, она была самой лучшей и самой снисходительной матерью на свете.

Девушка схватила руки Лилии и порывисто сказала:

– Она может проснуться. До этого мы должны сказать друг другу все необходимые слова. Мы еще ни до чего не договорились, но тут требуется полная ясность. Может статься, что по каким-то причинам ты, сестра, не станешь мне помогать, и причиной тому будет вовсе не отсутствие преданности. Ты ведь мудрая девушка. Если ты откажешься, то я буду действовать самостоятельно. Я твердо так решила.

Хочу, чтобы ты знала: такое решение я приняла еще до того, как узнала имя мужчины, которого выбрала для защиты моей матери. Это легко доказать. Когда мы встретились в первый раз, у меня под корсажем лежало письмо, которое я написала молодому шотландцу. Я просила, чтобы он на один день выделил нам охрану и предоставил эскорт для поездки в Талавера-де-ла-Рейна. Даже посторонние люди не отказывают в подобных просьбах, и я была уверена, что все будет исполнено, как я прошу. В итоге я разорвала письмо, отказалась от надежных услуг английских охранников и предпочла отправиться в рискованный путь в одиночестве. Знаешь почему? Потому что мой избранник не смог бы проникнуть в дом, охраняемый английскими солдатами. Именно тогда я поняла, что моим рыцарем может быть только он. В этом заключается извечное безумие дочерей Кабаниля. Они стремятся сблизиться с французами, не думая о том, что черная рука Испании схватит их за волосы, умертвит и скормит диким зверям.

Глаза Хоакины сверкали и вызывающе поглядывали на герб ее рода. Лилиа хотела что-то возразить, но дочь Кабаниля властно закрыла ладонью ее рот и добавила:

– Будет так, как я сказала. Мое желание не противоречит тому, что мне предначертано. Появление Эктора предопределено судьбой… Время колебаний прошло. Следующей ночью нас уже не будет здесь, и абсолютно необходимо, чтобы сегодня утром я увиделась с моим кузеном Эктором де Шабанелем.

Лилиа уже собиралась ответить ей, но тут со стороны алькова послышался раздирающий душу крик. Обе девушки бросились к маркизе, а в это время подскочивший Андрес тер глаза и пытался понять, что произошло.

Маркиза сидела на кровати. Она была бледна, волосы ее растрепались, глаза были широко открыты, а взгляд застыл, как у сомнамбулы. Она еще не окончательно проснулась, но, услышав поднятый девушками шум, дрожащим от беспокойства голосом воскликнула:

– Нет! Нет! Это невозможно! Мать не в состоянии сделать такой выбор! Сжальтесь надо мной! Лучше убейте меня!

Хоакина схватила ее, прижала к груди и стала звать:

– Мама! Мама!

– О! – всхлипнула донья Менсиа, пытаясь стряхнуть с себя остатки ужасного сна. – Разве вы не слышите, как они обе кричат: Мама! Мама!.. Господи!

– Сударыня!.. – позвала ее Лилиа.

Донья Менсиа прикрыла глаза и упала на кровать. По ее вискам тек обильный пот, а исхудавшее тело билось в конвульсиях. В последнее дни маркиза очень тяжело пробуждалась ото сна. Наконец она открыла глаза и при виде двух девушек так обрадовалась, что залилась слезами.

– Бланш, моя любимая Бланш! – прошептала она, обвивая холодными руками шею Лилии. – Тебя они первой пытались у меня отнять!

– Просыпайтесь, мама, – ласково произнесла Хоакина.

– Просыпайтесь, сударыня, – более тихим голосом повторила Лилиа.

Волна дрожи пробежала по телу доньи Менсии.

– Бланш! – со стенанием в голосе произнесла она. – Моя Бланш давно мертва!

Сказав это, она замолчала и замерла, оцепенев от душевной боли. Девушки, опасаясь растревожить ее душу, тоже сидели молча. Через несколько минут донья Менсиа вытерла слезы и попыталась улыбнуться.

За последнее время она очень сильно изменилась. Те, кто не видели ее с того памятного дня, когда ликующие крики свадебной церемонии в замке Гвадалупе сменились траурными стенаниями, теперь не смогли бы ее узнать. Тем не менее ее лицо, поблекшее от свалившихся несчастий, сохранило привычное ласковое и гордое выражение.

Она поцеловала Хоакину и с ее помощью удобно устроилась на кровати. Затем она поманила сидевшую в стороне Лилию и поцеловала ее в лоб.

– Не знаю, почему я так сильно полюбила вас, юная барышня, – сказала она. – Никто, кроме вас, не способен вызвать у меня такие потоки слез.

– Это оттого, что она похожа на нашу любимую Бланш, – заметила Хоакина.

Донья Менсиа положила обе руки на плечи Лилии и со слезами на глазах стала ее разглядывать.

– Зимой Бланш часто приходила по утрам, чтобы разбудить меня, – задумчиво произнесла маркиза, – и тогда ее волосы при свете лампы точно так же отливали золотом… Наверное, я полюбила вас по той причине, что один только ваш вид утешает меня и придает мне силы…

– Сударыня… – попыталась перебить ее Лилиа.

– Молчи! – воскликнула маркиза, страстным жестом прижав ее к своей груди. – Ты хочешь сказать, что больше не придешь? Пойми, мне необходимо страдать. Ты слишком молода, чтобы понять, сколько радости заключено в муке! Мне необходимо постоянно видеть тебя, Хуанита, дитя мое! Пообещай, что ты не покинешь нас!

– Никогда не покину, сударыня, – ответила Лилиа, с трудом сдерживая слезы.

Маркиза вновь обхватила ее голову и прижала лоб девушки к своим губам. Глаза ее были обращены к небу, а сама она, казалось, испытывала восторг.

Хоакина прикрыла глаза и невольно вздохнула. Мать любила ее, но ласкала совсем по-другому. А ведь она была