Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

– Богом заклинаю вас, сударь! – воскликнул Эктор. – Не надо ни к чему меня готовить. Относитесь ко мне как к мужчине!

– Хорошо, – ответил Палач. – Но, какого черта, нельзя же будить человека ударом дубины! Заглянем в суть вещей. Ведь чем, в сущности, является рассказ этого чертового Томара? Это просто сказочка, с помощью которой он проникает на бивуаки французской армии… Вы так и не догадались, что кое-кто исполняет роль капитана Фантома?

– Мне приходило такое в голову.

Палач пожал плечами.

– И вы полагаете, что такие роли исполняют для собственного удовольствия?

– Я не понимаю… – начал было Эктор.

– Ладно, ладно… Чтобы глаз стал зорким, надо долго пожить на этом свете… Но пусть меня лучше четвертуют, чем я стану продолжать в том же духе!.. Поглядите, лейтенант де Шабанель, не машет ли Сюзанна шейным платком?

– Нет, сударь, она неподвижна, как статуя.

– Пусть идет к черту, ведьма проклятая!.. Ну, ладно, лейтенант, думаю, что на вашем месте я бы давно догадался. Помните, как вы с вашей благородной матерью отправились на кладбище Кампо-Санто, и не обнаружили тело в могиле вашего брата?..

Эктор еще больше побледнел.

– А ведь сеньор Педро де Томар мог бы объяснить вам, почему могила оказалась пустой, – продолжил Палач, – и почему старая цыганка, за которой гонялся Сезар, проникла к нему в тюрьму. Сэр Артур Уэлсли грамотно тратит денежки английского парламента. Правда состоит в том, что могила Сезара де Шабанеля на кладбище Кампо-Санто пуста именно потому, что сеньор Педро де Томар разъезжает на своем прекрасном алазане. На этом берегу Альберче он гонец, а на том берегу – призрак. И повсюду он шпион, только для Франции он лжешпион, а для Англии истинный шпион.

Палач перевел дух и вытер взмокший лоб.

– Ну, теперь вы все поняли, молодой человек? – спросил он.

– Нет, – еле слышно ответил Эктор.

– Вы готовы участвовать в задержании Педро де Томара?

Эктор сделал над собой огромное усилие и ответил:

– Да, я готов.

Палач отвернулся и сдвинул рыжие брови.

– Молодой человек, – заметно волнуясь, сказал он, – а вот я считаю, что вам следовало бы отказаться. Причина абсолютно уважительная. Сержант Морен является умным и опытным унтер-офицером. Сезар де Шабанель будет застигнут врасплох и не сможет сопротивляться. Бывают такие мгновения, после которых жизнь не в радость. Я старше вас, и я ваш начальник. Я советую вам не участвовать в задержании.

Лицо Эктора окаменело.

– Благодарю вас, капитан, – тихо произнес он. – Капитан Сезар де Шабанель мертв. Я ношу траур по нему и по своей матери. Я лично арестую шпиона Педро де Томара.

Палач какое-то время молчал, а потом воскликнул:

– В конце концов, это ваш выбор, молодой человек! Семейный позор смывается только собственным героизмом. Возможно, вы и есть герой, во всяком случае, я на это надеюсь… К тому же многие считают кровные узы предрассудком. В основе братской любви лежит духовная близость, а ваш брат стал для вас чужим человеком. Вы не видели его с самого детства, и, встретив его на улице, скорее всего, не узнали бы. Скажем честно: вы не можете любить своего брата.

Могло показаться, что в его словах звучит упрек, и этот упрек органично сочетался с благородной, доброй и несколько простецкой натурой капитана Луи.

Эктор выслушал его не дыша и ничего не ответил.

Несколько минут Палач прохаживался у двери. Неожиданно Эктор зашатался на своем табурете. Капитан бросился к нему, чтобы не дать ему упасть, но Эктор сказал:

– Со мной все в порядке.

Он попытался улыбнуться, но внезапно разразился рыданиями и залился слезами.

– Мой брат! – пробормотал он, закрыв лицо руками. – Мой любимый брат!

Палач не был готов к такому и тоже сильно побледнел.

– Будет вам… – начал было он.

– Сударь, – перебил его молодой лейтенант, – у вас благородное сердце, и я не держу на вас обиды, но вы убили бы меня, если бы я хоть на секунду поверил вам. Я не буду говорить вам, как сильно я любил брата, и почему я его любил… почему я и сейчас люблю его, и почему люблю еще больше. Все дело в моей памяти, которая умрет вместе со мной. Это невозможно выразить словами.

Всю жизнь моя душа была открыта только для двух близких мне людей: для моей матери и моего брата. Только их я любил, и вся моя молодость прошла вместе с ними. Расставание не разлучило нас. Они всегда были со мной, и даже сейчас, когда они умерли, мое сердце не опустело. Никто не способен занять их место. Та, что станет моей женой, если так будет угодно Богу, займет место рядом с ними и расскажет мне о них. Она любила их, и, возможно, поэтому я ее полюбил.

Вы правы, я не знал своего брата и с самого детства страстно желал прижать его к своей груди. Я знаю, что он любил меня и как брат, и одновременно как отец. Я знаю, что никто лучше него не защитил бы меня, что его любовь сделала бы меня сильнее и храбрее, и что, если бы я был рядом с ним, то он не растратил бы так бездумно свою слишком бурную молодость.

Прошу, не обращайте внимания на мои слезы! Я часто так плачу. Я плачу вовсе не от стыда, которого нет и быть не может, а от реальной утраты. Сезар де Шабанель английский шпион! Я даже не чувствую гнева, когда слышу эту клевету или ошибочное суждение. Смотрите, я смеюсь над вами! Я хочу своими руками арестовать человека, который украл его имя. Мне заранее жаль того, кто, пока я жив, осмелится оскорбить меня. Я также буду безжалостен к тому, кто осмелится оскорбить моего покойного брата!

Палач застыл пораженный силой такого упрямства. Не имело значения, было ли это взрывом семейной гордости или умопомешательством на почве братской любви. Спорить тут было бесполезно.

– Два факта, – продолжил Эктор, – будят мое воображение и не дают покоя даже во сне. Я говорю о пустой могиле и о слепой вере военных в призрака, у которого такой же рост, такая же шевелюра и такая же униформа, какие были у моего брата… но главное такого же мужественного и героического, как мой брат… Пустую могилу я видел собственными глазами и слышал на бивуаках немало разных историй. Если бы каким-то необъяснимым образом я смог убедить себя в том, что человек может выжить после того, как его тело изрешетили двенадцать мушкетных пуль, если бы выяснилось, что мой брат каким-то чудом остался жив, то даже Бог на небе услышал бы радостный крик, который вырвался бы из моей груди.

Вас взволновали мои слезы. А знакомы ли вам слезы, которые потоком льются от