Разрушая заклятие. Религия как естественное явление. - Дэниел Клемент Деннетт

более разумные сторонники теории разумного замысла, которые с готовностью признают возраст планеты, летопись окаменелостей и даже происхождение всех растений и животных от общего одноклеточного предка, но при этом всё же полагают, будто могут доказать, что здесь не обошлось без Разумного Творца. Когда этих более искушенных мыслителей припирают к стенке в частных беседах, они порой признают, что младоземельный вздор — это смесь фантазий и мошенничества, но публично они об этом не заявят. И затем они горько сетуют, что научное сообщество их игнорирует: «Мы настроены серьезно!» — настаивают они. — «Но только, пожалуйста, не требуйте от нас признать ложность более глупых версий нашей позиции!» Нет уж. Не тогда, когда вы хотите играть в высшей лиге.

8. Обзор положения дел на период около 1980 года (наряду с некоторыми моими собственными спорными предложениями) см. в: Dennett, 1982, перепечатано в 1987. Недавно я бегло ознакомился с литературой, накопившейся по этой теме с тех пор, и пришел к выводу, что прошедшие за это время четверть века исследований не принесли ничего, что существенно изменило бы мои взгляды 1982 года, хотя, конечно, многие философы яростно со мной не согласятся.

9. Кэннон (Cannon, 1957) предлагает классическое исследование широко распространенных поверий о том, что злые чары действительно убивали людей. Он приходит к выводу, что спровоцировать смерть человека, по сути дела смертельно его запугав, отнюдь не невозможно. «В своем ужасе [жертва] отказывается и от пищи, и от питья — факт, который отмечали многие наблюдатели и который, как мы увидим позже, крайне важен для возможного понимания медленного нарастания слабости. Жертва „чахнет“; силы уходят из нее, как вода, если перефразировать слова, уже приводившиеся из одного живописного отчета; и через день-другой она угасает» (с. 186).

10. В работе Dennett, 1978 я предложил разграничивать убеждения и «мнения», под которыми (грубо говоря) понимаются утверждения, на истинность которых человек готов сделать ставку (даже если не вполне их понимает). Спербер (Sperber, 1975) провел аналогичное разделение между интуитивными и рефлексивными убеждениями, а затем расширил и пересмотрел этот анализ в работе Sperber, 1996.

11. См. также работу Palmer and Steadman, 2004, посвященную адаптивной тактике буквализации метафор.

12. Мое знакомство с этой отчасти удручающей идеей состоялось в 1982 году, когда редактор по приобретению прав одного крупного издательства, выпускающего книги в мягкой обложке, сообщила мне, что ее компания не собирается претендовать на права на издание «Глаз разума» (антологии философии и научной фантастики, которую мы составили вместе с Дугласом Хофштадтером), поскольку книга «слишком ясна, чтобы стать культовой». Я понял, что она имела в виду: мы и впрямь объясняли всё настолько тщательно, насколько могли. Джон Серл однажды рассказал мне о своем разговоре с покойным Мишелем Фуко: «Мишель, в устной речи ты выражаешься так ясно; почему же твои тексты столь туманны?» На что Фуко ответил: «Это потому, что французские философы не примут тебя всерьез, если двадцать пять процентов того, что ты пишешь, не будет непроницаемой чушью». В честь откровенности Фуко я придумал для этой тактики специальный термин: эвмердификация (Dennett, 2001a).

13. Профессор Фейт — это преемник Отто из «Объясненного сознания» (1991a) и Конрада из «Эволюции свободы» (2003c); его не следует отождествлять с кем-либо из моих реальных собеседников, но он выражает, насколько я способен их сформулировать, возражения, которые мне часто доводилось слышать.

14. Философы потратили десятилетия на изобретение мысленных экспериментов, призванных доказать или опровергнуть сформулированный У. В. О. Куайном принцип неопределенности радикального перевода (1960) — удивительное утверждение о том, что в принципе могут существовать два разных способа перевода с одного естественного языка на другой естественный язык при полном отсутствии каких-либо свидетельств в пользу того, какой из них является правильным. (Куайн настаивал на том, что в подобном случае правильного пути просто не будет: оба варианта будут одинаково хороши, и никакого иного факта на сей счет существовать не будет.) Дело Филби помогает нам увидеть, что его утверждение не столь невероятно, как кажется на первый взгляд, а в приложении D приводится краткое обсуждение этого вопроса (вероятно, представляющее интерес только для философов).

15. Философы узнают в этом применение теории значения Куайна (1960) и развитие его наблюдения о том, что в великой «паутине убеждений» теоретические высказывания, далекие от периферии эмпирического подтверждения и опровержения, легче всего демонстрируют непостижимость референции.

16. Теорема Гёделя гласит, что если попытаться аксиоматизировать арифметику (подобно тому, как Евклид аксиоматизировал планиметрию — помните школьную геометрию?), ваша система аксиом окажется либо противоречивой (чего вам, конечно же, не хочется, поскольку из противоречивых аксиом можно доказать абсолютно все что угодно — как ложь, так и истину), либо неполной — найдется по крайней мере одна истина арифметики (гёделево предложение системы), которую принципиально невозможно доказать на основе ваших аксиом. Теорема Гёделя доказуема априори, но чтобы найти ей применение в реальном мире (например, для описания ограничений реальных, воплощенных машин Тьюринга), необходимо добавить одну-две эмпирические посылки, и именно здесь возникают проблемы интерпретации, ставящие в тупик, например, потенциального дуалиста. См. «Способности людей и машин» в Dennett, 1978; и главу о Роджере Пенроузе в Dennett, 1995b.

17. Разумеется, я могу ошибаться. У моей книги есть несколько достойных религиозных критиков (и множество тех, кто отчаянно искажает ее содержание). Отрицательная рецензия христианского метафизика Алвина Плантинги (1996), доступная (наряду с другими эссе на эти темы) на его веб-сайте по адресу http://id-www.ucsb.edu/fscf/library/plantinga/dennett.html, — хорошее начало, поскольку он, хотя и не удерживается от превратного толкования некоторых моих аргументов, очень ясно объясняет всю силу вызова, который дарвинизм бросает его христианству. Он-то как раз не питает иллюзий относительно двух «магистериумов» Стивена Джея Гулда, о которых шла речь во второй главе. Если дарвинизм верен, многие заветные христианские догматы оказываются под угрозой, и именно поэтому он — метафизик, а не философ науки — берет на себя смелость поддерживать некоторые несостоятельные аргументы сторонников концепции «Разумного замысла». Плантинга в своих многочисленных книгах и статьях также выступает неутомимым и изобретательным защитником априорных теологических аргументов, включая попытки опровергнуть излюбленный контраргумент атеистов — аргумент от зла, к которому снова активно обратились после цунами в Индийском океане. Для баланса с Плантингой я рекомендую более старую книгу Джона Маки «Чудо теизма: аргументы за и против существования Бога» (1982) — пожалуй, самое терпеливое и сочувственное, но в то же время строгое и неумолимое исследование этой темы из всех, что мне встречались.

18. Декарт поднимал вопрос о том, создал ли Бог математические истины. Его последователь