Эмоциональная регуляция. Научные методы повышения устойчивости - Итан Кросс

на траекторию эмоциональных реакций и изменять их. Следующая часть книги посвящена знакомству с этими инструментами: вы узнаете, где их найти, как они работают и как внедрить их в повседневную жизнь. Вы начнете умело их использовать и помогать себе, а также научите тому же окружающих.

Для начала мы поговорим о чем-то, вероятно, самом элементарном и не требующем усилий: о наборе инструментов эмоционального регулирования, который у нас есть. Это то, чем вы пользуетесь каждый день, по большей части неосознанно, чтобы приглушить гнев или «увеличить громкость» радости. Если вы когда-нибудь вдыхали аромат выпекающегося печенья, который переносил вас в теплую атмосферу бабушкиной кухни, или слушали песню, что поразила вас до глубины души и напомнила о горьком разочаровании в прошлом, вы поймете, о чем мы будем говорить дальше.

О чувствах.

Часть 2. Переключение с внутреннего мира на внешний

Глава 3. Что рассказала об эмоциях рок-баллада 80-х: чувственное переключение

Это было ничем не примечательное осеннее субботнее утро, если не считать того, что моя младшая дочь Дэни проснулась в плохом расположении духа. Мы всей семьей собирались погрузиться в машину и ехать на ее футбольный матч — обычно это становилось самым ярким событием недели. Но в тот день у Дэни не было настроения. Все утро я пытался выяснить, что ее беспокоит: отчасти потому, что хотел помочь, отчасти — потому что, откровенно говоря, ее поведение меня угнетало. Все-таки эмоции заразительны (более подробно мы поговорим об этом позже). Все мои обычные мотивационные приемы, нацеленные на то, чтобы изменить ее настрой, терпели сокрушительную неудачу. Как правило, Дэни ждет не дождется, когда окажется на футбольном поле. Но когда мы наконец сели в машину и я взглянул в зеркало заднего вида, то увидел, что она откинулась на спинку кресла с унылым выражением на лице.

По счастливой случайности всего несколько минут спустя по радио зазвучала одна из моих любимых песен рок-группы Journey. Вскоре я уже отбивал ритм на руле и громко, с чрезмерным энтузиазмом подпевал хору: «Не прекращай верить… будь верен этому чувству-у-у!» (Не судите строго, пожалуйста.) В какой-то мере мне хотелось стряхнуть уныние с пассажирки на заднем сиденье, но, вообще-то, мне на самом деле нравилась эта песня. Через минуту я оглянулся и увидел, что Дэни кивает в такт музыке, улыбается и подпевает. К тому времени, как мы подъехали к стадиону, она была готова к игре. Открыв дверцу, она выскочила из машины, едва не забыв свои бутсы. Сентиментальная рок-баллада (в стиле пауэр-метал) из 1980-х смогла сделать то, чего не удалось добиться всем моим мотивационным речам, — переключить дочь на совершенно иное эмоциональное состояние.

Пока мы с женой таскали стулья к футбольному полю, я наблюдал, как Дэни вприпрыжку подбежала к игрокам своей команды — те сбились в кучу, обхватив друг друга руками и настраиваясь на игру. И я подумал, как много для нее сегодня значили те четыре минуты и одиннадцать секунд пути. Вроде мелочь: песня по радио в машине. Но она радикально изменила эмоциональное состояние Дэни, а возможно, и ход игры, в которой она участвовала, и даже — если говорить о будущем — ее воспоминания об этом дне.

Мне приходит на ум случай из собственной жизни. Я только что приехал в колледж в Пенсильванском университете и чувствовал себя не в своей тарелке в кампусе, полном элегантных игроков в лакросс и иностранных студентов за рулем BMW. Я был парнем из Бруклина, из еврейской семьи, принадлежавшей к среднему классу, который говорил как Роберт де Ниро и питал чрезмерное пристрастие к майкам. То, что меня определили в дальнее общежитие на краю кампуса, только усугубило мой социальный статус. В течение первых нескольких недель семестра я испытывал чувство одиночества и опустошенности, задаваясь вопросом, не ошибся ли я и смогу ли по-настоящему влиться в местное общество.

Однажды вечером я слонялся по кампусу с другом, с которым здесь познакомился, — Энилом, таким же неудачником, как я, американцем индийского происхождения в первом поколении из Теннесси, говорившим с самым сильным южным акцентом, что мне доводилось слышать. На глаза мне попался флаер с рекламой концерта а капелла. А капелла? Мне было семнадцать лет, я вырос в Бруклине и понятия не имел, что это такое. Однако, ориентируясь по указателям, мы прошли по кампусу и попали в одно из общежитий в готическом стиле, похожее на замок, где в общем помещении была установлена импровизированная сцена. Вокруг бродили студенты, выбирая места и усаживаясь. Это больше напоминало собрание в общежитии, а не концерт. Но стоило зазвучать музыке, мне показалось, что я никогда прежде не слышал ничего подобного.

Голоса устремлялись ввысь, бэк-вокалисты имитировали музыкальные инструменты, используя только голосовые связки, щелчки пальцами и хлопки в ладоши. В середине концерта один скромный юный студент вышел в центр сцены и запел песню One Of Us из репертуара Джоан Осборн, и энергетика в зале радикально поменялась. Одухотворенность его голоса окутывала нас теплом и радостным волнением и, казалось, связывала всех присутствующих почти осязаемым чувством единения.

Мы были потрясены.

Слушая его, я больше не ощущал себя одиноким, потерянным, тоскующим по дому, испуганным, полным сомнений. Я был на своем месте, шел именно тем путем, по которому мне и следовало идти. Мы с Энилом посмотрели друг на друга.

Кто, черт возьми, этот парень?

После того вечера мы ходили на их концерты при каждом удобном случае. Всякий раз мы ждали момента, когда вперед выходил парень по имени Джон Стивенс и его голос уносил нас куда-то далеко. После окончания колледжа я узнал, что он получил работу в Бостонской консалтинговой группе[80]. Просто еще один талантливый студент Пенсильванского университета с необыкновенным голосом, пробивающий себе путь в корпоративную жизнь, думал я. Вообразите мое удивление, когда пару лет спустя я включил телевизор и услышал тот самый голос, что так тронул меня в тот вечер. Это был Джон Стивенс, выступающий перед живой публикой, но теперь он возродился под новым именем — Джон Ледженд.

Прошла четверть века. И тем не менее я все еще думаю о том вечере, так как мимолетный чувственный опыт изменил мою эмоциональную траекторию. И может, когда Дэни исполнился столько же лет, сколько сейчас мне, и у нее родится собственный ребенок, она все еще будет помнить ту поездку под аккомпанемент группы Journey: солнце, бьющее в окна, ветер, развевающий ее волосы, радость, которую мы оба чувствовали, вместе распевая ту