Разрушая заклятие. Религия как естественное явление. - Дэниел Клемент Деннетт

вооружений.) Если бы она произвела на свет клона, её паразиты мгновенно перепрыгнули бы на него и с самого начала почувствовали бы себя как дома. Они уже были бы идеально приспособлены к новому окружению. Если же вместо этого она прибегает к половому размножению, чтобы наделить свое потомство смешанным набором генов (половину из которых предоставляет её партнер), многие из этих генов — а точнее, продукты их жизнедеятельности в защитных системах потомка — окажутся чуждыми или зашифрованными для меняющих хозяина паразитов. Вместо милого дома, паразиты окажутся в terra incognita. Это дает потомству огромную фору в гонке вооружений.

Может ли подобная сделка окупать себя? Именно этот вопрос лежит в основе современных исследований в эволюционной биологии, и если положительный ответ выдержит дальнейшую проверку, то мы найдем древний, но до сих пор действующий эволюционный источник той колоссальной системы видов деятельности и продуктов, о которых мы обычно думаем, когда заходит речь о сексе: брачных ритуалов и табу на супружескую неверность, одежды и причесок, освежителей дыхания, порнографии, презервативов, ВИЧ и всего остального. Чтобы объяснить, почему существует каждый отдельный аспект этого огромного комплекса, нам придется прибегнуть к множеству различных типов и уровней теорий, далеко не все из которых относятся к биологии. Но ничего этого не существовало бы, не будь мы существами с половым размножением, и нам необходимо сначала понять биологическую основу, чтобы ясно видеть, что является факультативным или просто исторической случайностью, что обладает высокой устойчивостью к внешним воздействиям, а что можно использовать в своих интересах. У нашей любви к сексу есть свои причины, и они гораздо сложнее, чем вы могли бы подумать.

В случае с алкоголем открывается несколько иная перспектива. Что окупает пивоварни, виноградники, винокурни и масштабные системы доставки, благодаря которым алкогольные напитки оказываются в пределах легкой досягаемости практически каждого человека на планете? Мы знаем, что алкоголь, как никотин, кофеин и активные ингредиенты шоколада, оказывает вполне конкретное воздействие на молекулы рецепторов в нашем мозге. Давайте предположим, что изначально эти эффекты были чистым совпадением. То, что некоторые крупные молекулы в некоторых растениях случайно оказались биохимически сходны с крупными молекулами, играющими важную регулирующую роль в мозге животных, — предположим, столь же вероятно, как и обратное. Эволюция всегда должна начинаться с элемента слепого случая. Но тогда не приходится удивляться, что за миллионы лет экспериментального поедания наш и другие виды обнаружили растения с психоактивными ингредиентами и выработали по отношению к ним склонность или, наоборот, отвращение. Известно, что слоны, бабуины и другие африканские животные напиваются до упаду, поедая перебродившие плоды деревьев марула, и есть свидетельства того, что слоны преодолевают огромные расстояния, чтобы добраться до этих деревьев как раз к моменту созревания их плодов. Судя по всему, плоды бродят в их желудках, когда обитающие на них дрожжевые клетки переживают демографический взрыв, поглощая сахар и выделяя углекислый газ и алкоголь. Алкоголь случайно вызывает в мозге слонов точно такой же приятный эффект, как и в нашем.

Возможно, базовая сделка, заключенная между плодовыми деревьями и плодоядными животными — «распространение семян в обмен на сахар» — подкрепляется дополнительным партнерством дрожжей и плодового дерева. Это создает добавочную привлекательность, которая окупается за счет улучшения репродуктивных перспектив как дрожжей, так и деревьев, а возможно, это лишь случайность дикой природы. Как бы то ни было, другой вид, Homo sapiens, замкнул этот круг и инициировал точно такую же коэволюционную сделку: мы одомашнили и дрожжи, и плоды и на протяжении тысяч лет проводили искусственный отбор тех разновидностей, которые лучше всего вызывают любимые нами эффекты. Дрожжевые клетки предоставляют услугу, за которую получают плату в виде защиты и питательных веществ. Это означает, что дрожжевые культуры, заботливо взращиваемые пивоварами, виноделами и пекарями, являются симбионтами человека в той же мере, что и бактерии E. coli, населяющие наш кишечник. В отличие от эндосимбиотических бактерий, таких как Toxoplasma gondii (токсоплазма), которой необходимо попасть в организмы как крысы, так и кошки, дрожжевые клетки представляют собой своего рода эктосимбионтов, подобных рыбкам-чистильщикам, которые ухаживают за более крупными рыбами, завися от другого вида — от нас, — но не нуждаясь в проникновении внутрь нашего тела. Они могут — подобно своенравным рыбкам-чистильщикам — попадать к нам внутрь более или менее случайно, но на самом деле для их процветания требуется, чтобы внутрь нас попадали лишь продукты их выделения!

Теперь рассмотрим совершенно иное благо: деньги. В отличие от других благ, которые мы рассматривали, они ограничены (пока что) одним-единственным видом — нами, а их устройство передается через культуру, а не через гены. Подробнее о культурной эволюции я поговорю в следующих главах. В этом вводном обзоре я хочу лишь указать на несколько поразительных сходств между деньгами и теми «более биологическими» сокровищами, которые мы только что рассмотрели. Подобно зрению и полету, деньги эволюционировали не единожды,5 а значит, являются очевидным кандидатом на роль того, что я называю Хорошим трюком, — хода в пространстве дизайна, который будет «открываться» снова и снова слепыми эволюционными процессами просто потому, что к нему ведет и тем самым его одобряет множество различных адаптивных путей (Dennett, 1995b). Экономисты довольно подробно разработали теоретическое обоснование денег.

Деньги, безусловно, являются одним из самых эффективных «изобретений» нашего смышленого вида, однако до самого недавнего времени это обоснование оставалось свободно парящим. Мы пользовались деньгами, полагались на них и ценили их, а порой убивали и умирали за них задолго до того, как обоснование их ценности было явно сформулировано в чьем-либо разуме. Деньги — не единственное культурное изобретение, у которого нет конкретного изобретателя или автора. Язык и музыку тоже никто не изобретал.6 Забавное совпадение заключается в том, что старым термином для денег в виде монет и бумажных купюр является specie (звонкая монета) (происходящим от того же латинского корня, что и species [вид]), и, как многие отмечали, свободно парящее обоснование звонкой монеты может утратить силу в обозримом будущем, и она может вымереть вслед за появлением кредитных карт и других форм электронных денежных переводов. Звонкая монета, подобно вирусу, путешествует налегке и не носит с собой собственный аппарат размножения, а вместо этого ее выживание зависит от того, удастся ли ей побудить хозяина (нас) делать ее копии с помощью нашего дорогостоящего оборудования для воспроизводства (печатных станков, штампов и матриц).7 Отдельные монеты и бумажные деньги со временем изнашиваются, и если не производить новые и не принимать их к оплате, вся система может вымереть. (Вы можете убедиться в этом, попробовав