Разрушая заклятие. Религия как естественное явление. - Дэниел Клемент Деннетт

действительно ухитряются укреплять сотрудничество перед лицом подозрений и предательства? (И опять же, как они могли возникнуть? Разве некий мудрый вождь племени изобрел религию, чтобы дать своему племени преимущество в командной работе над соперничающими племенами?)

Некоторые полагают, что мы никогда не сможем подняться выше подобных простых умозрений о процессах и результатах из далекого прошлого. Некоторые на этом прямо-таки настаивают, и их горячность выдает то, что они боятся оказаться неправыми. И они действительно неправы. Сегодня, благодаря достижениям самых разных наук, мы можем точнее сформулировать вопросы и начать отвечать на них. В этой и следующих четырех главах я попытаюсь изложить лучшую на сегодняшний день версию той истории, которую наука способна рассказать о том, как религии стали такими, какие они есть. Я вовсе не утверждаю, будто наука уже окончательно установила все это в отношении религии. Главная мысль этой книги — настаивать на том, что мы еще не знаем ответов на эти важные вопросы — но можем их узнать, если приложим совместные усилия. Вероятно, со временем обнаружится, что некоторые детали моей истории ошибочны. Может быть, ошибочны многие из них. Смысл попытки набросать целостную картину прямо сейчас состоит в том, чтобы предложить нечто такое, что можно проверить и что заслуживает проверки. Обычно легче исправить то, в чем есть изъяны, чем строить что-то с нуля. Попытка заполнить пробелы в наших знаниях заставляет нас формулировать вопросы, которых мы не задавали раньше, и представляет проблемы в таком ракурсе, который позволяет ставить новые вопросы и отвечать на них. А это само по себе способно подорвать пораженческие заявления о том, будто все это — тайны за пределами человеческого понимания. Возможно, многим хотелось бы, чтобы эти вопросы оставались неразрешимыми. Давайте посмотрим, что произойдет, если мы бросим вызов их оборонительному пессимизму и попробуем во всем разобраться.

2 Исходные материалы религии

Таким образом, мы можем заключить, что у всех народов, принявших политеизм, первые идеи религии возникли не из созерцания творений природы, а из заботы о жизненных событиях и из непрестанных надежд и страхов, движущих человеческим разумом.

— Давид Юм, Естественная история религии

Моими проводниками служат ученые-первопроходцы, которые начали подступаться к этим вопросам с воображением и научной дисциплиной. Эволюционный биолог или психолог, который по-настоящему хорошо знает лишь какую-то одну религию, имея лишь поверхностные (и зачастую ложные) сведения о других (как и большинство из нас), при формулировании вопросов почти наверняка станет делать чрезмерные обобщения, опираясь лишь на свое специфическое знакомство с предметом. Историк общества или антрополог, который прекрасно разбирается в верованиях и обычаях народов всего мира, но наивен в вопросах эволюции, с такой же малой вероятностью сможет правильно поставить эти проблемы. К счастью, в последнее время несколько хорошо информированных исследователей начали объединять эти столь далекие друг от друга подходы, и результаты оказались интригующими. Их книги и статьи определенно заслуживают прочтения целиком, в чем, надеюсь, я смогу вас убедить, представив здесь несколько ключевых моментов.

Книга Джареда Даймонда «Ружья, микробы и сталь» (1997) — это открывающее глаза исследование весьма специфического влияния географии и биологии на раннее развитие сельского хозяйства в разных частях света и в разные эпохи. Когда первые земледельцы одомашнили животных, они, естественно, стали жить в тесном контакте с ними, а это увеличило вероятность межвидового перехода паразитов животных на человека. Самые опасные инфекционные заболевания, известные человечеству, такие как оспа и грипп, ведут свое происхождение от домашних животных, и наши предки-земледельцы пережили ужасающий «отсев», в ходе которого бесчисленные миллионы людей пали жертвами ранних версий этих болезней, оставив возможность размножаться лишь тем немногим счастливчикам, которые обладали естественным иммунитетом. Смена многих поколений в условиях этого эволюционного «бутылочного горлышка» гарантировала, что их последующие потомки будут относительно невосприимчивы к потомкам этих вирулентных штаммов паразитов или будут обладать высокой устойчивостью к ним. Когда эти далекие потомки, жившие в основном в Европе, освоили технологии, позволяющие пересекать океаны, они привезли свои микробы с собой, и именно эти микробы, в гораздо большей степени, чем ружья и сталь, уничтожили значительную часть коренного населения, с которым они столкнулись. Роль сельского хозяйства в возникновении инфекционных заболеваний и относительный иммунитет к ним, сформировавшийся у народов, переживших опустошительные эпидемии на ранних этапах его развития, сегодня можно изучать с высокой точностью, поскольку мы можем экстраполировать в прошлое данные геномов существующих видов растений, животных и микробов. Географические случайности дали европейским народам преимущество на старте, что во многом объясняет, почему в последующие века именно они стали колонизаторами, а не колонизируемыми.

Удостоенная Пулитцеровской премии книга Даймонда заслуженно известна, но она не одинока. Существует новое поколение междисциплинарных исследователей, которые работают над объединением биологии с данными, собранными за века работы историками, антропологами и археологами. Паскаль Буайе и Скотт Атран — антропологи, проводившие обширные полевые исследования в Африке и Азии, но также получившие подготовку в области эволюционной теории и когнитивной психологии. В своих недавних книгах, «Объясняя религию: Природа религиозного мышления» (Буайе, 2001) и «В богов мы веруем» (Атран, 2002), они выстраивают во многом согласующиеся друг с другом описания первых важных шагов на ту «трясину», в которую они и другие исследователи отважились вступить. Кроме того, есть Дэвид Слоун Уилсон, эволюционный биолог, который в последние годы посвятил себя анализу, систематически использующему Картотеку ареалов человеческих отношений (Human Relations Area File) — базу данных по всем культурам мира, составленную антропологами. Его недавняя книга «Кафедральный собор Дарвина: Эволюция, религия и природа общества» (2002) представляет собой наиболее сильный на сегодняшний день аргумент в пользу гипотезы о том, что религия — это социальный феномен, созданный (эволюцией) для улучшения сотрудничества внутри (но не между!) человеческих групп. По мнению Уилсона, религия возникла в процессе группового отбора — спорного аспекта эволюционной теории, который многие эволюционисты отвергают как в лучшем случае маргинальный процесс, условия для успеха которого вряд ли возникнут и сохранятся надолго. Существуют глубокие причины для скептического отношения к групповому отбору, особенно у нашего вида, и именно потому, что тезис Уилсона — религия как стимулятор сотрудничества — чрезвычайно привлекателен для многих людей, нам нужно взять себя в руки, чтобы избежать принятия желаемого за действительное. Его критики в целом согласны с тем, что ему (пока) не удалось доказать свой радикальный тезис о групповом отборе, но даже наголову опровергнутая научная теория может внести весомый вклад в неуклонное накопление научных знаний, если доказательства за и против нее собирались скрупулезно. (Подробнее об этом см. в приложении Б.) Здесь я представлю