Разрушая заклятие. Религия как естественное явление. - Дэниел Клемент Деннетт

основные точки согласия, а также признаю сохраняющиеся спорные моменты, отложив большинство дискуссионных деталей в примечания и приложения, где те, у кого есть к этому вкус, смогут (для начала) углубиться в их самостоятельное изучение.

И Буайе, и Атран излагают результаты работы небольшого, но растущего сообщества исследователей в относительно доступной форме.3 Их центральный тезис заключается в том, что для объяснения той власти, которую различные религиозные идеи и практики имеют над людьми, нам необходимо понять эволюцию человеческого разума. На протяжении многих веков большинство философов и теологов утверждали, что человеческий разум (или душа) — это нематериальная, бестелесная сущность, то, что Рене Декарт называл res cogitans (мыслящая вещь). В некотором смысле она была бесконечной, бессмертной и совершенно необъяснимой материальными средствами. Сегодня мы понимаем, что разум не находится, как ошибочно полагал Декарт, в контакте с мозгом каким-то чудесным образом; он и есть мозг, или, точнее, система или организация внутри мозга, которая эволюционировала примерно так же, как эволюционировала наша иммунная, дыхательная или пищеварительная система. Подобно многим другим чудесам природы, человеческий разум — это своего рода «мешок с фокусами», собранный за миллионы лет лишенным предвидения процессом эволюции путем естественного отбора. Подгоняемый требованиями опасного мира, он глубоко предвзят в пользу подмечания вещей, которые имели наибольшее значение для репродуктивного успеха наших предков.4

Некоторые особенности нашего разума — это наследие, которое мы разделяем с гораздо более простыми существами, в то время как другие специфичны для нашей эволюционной ветви и, следовательно, сформировались гораздо позже. Эти особенности иногда заходят слишком далеко, иногда дают любопытные побочные эффекты, а иногда оказываются легкой добычей для использования другими репликаторами. Из всех причудливых эффектов, порождаемых всем этим «мешком с фокусами» — нашим набором «приспособлений», как называет их Буайе, — некоторые случайно взаимодействуют друг с другом, взаимно усиливая себя и создавая паттерны, наблюдаемые во всех культурах с интересными вариациями. Некоторые из этих паттернов очень похожи на религии, псевдорелигии или проторелигии. Побочные продукты различных приспособлений Буайе называет концептами:

Некоторые концепты случайно связываются с системами логического вывода в мозге таким образом, что это облегчает их запоминание и передачу. Некоторые концепты особым образом запускают наши эмоциональные программы. Некоторые концепты связываются с нашим социальным разумом. Некоторые из них представлены таким образом, что вскоре начинают казаться правдоподобными и направляют поведение. Те из них, которые делают всё это, и есть религиозные концепты, которые мы реально наблюдаем в человеческих обществах. [с. 50]

Буайе перечисляет более полудюжины различных когнитивных систем, поставляющих ингредиенты для этого рецепта религии: детектор агентов, менеджер памяти, детектор обманщиков, генератор моральной интуиции, слабость к историям и рассказыванию историй, различные системы тревоги и то, что я называю интенциональной установкой. По его утверждению, любой разум, обладающий этим конкретным набором инструментов мышления и предвзятостей, рано или поздно неизбежно придет к чему-то вроде религии. Атран и другие предлагают во многом схожие описания, и их детали определенно заслуживают изучения, но я собираюсь лишь набросать общую картину, чтобы мы могли увидеть общий контур теории, а не оценивать ее (пока) на предмет истинности. Потребуются десятилетия исследований, чтобы надежно обосновать эту теорию, но прямо сейчас мы можем получить представление о существующих возможностях и, следовательно, о том, на какие вопросы нам следует попытаться ответить.

3 Как Природа решает проблему других сознаний

Мы видим человеческие лица на Луне, армии в облаках и в силу естественной склонности, если она не исправлена опытом и размышлением, приписываем злонамеренность или благожелательность всему, что вредит нам или приносит удовольствие.

— Давид Юм, Естественная история религии

«Я видел, ты приняла его поцелуй!» — «Да, это так».

«О скромность!» — «Она соблюдена вполне.

Он думал, я сплю; по крайней мере, было ведомо мне:

Он думал, что я думаю, будто он думает, что я сплю».

—Coventry Patmore, “The Kiss”

Первое, что нам необходимо понять о человеческом разуме как о подходящем пристанище для религии, — это то, как наш разум понимает другие сознания! Всему движущемуся необходимо нечто вроде разума, чтобы уберечься от беды и помочь себе найти то, что полезно; даже у скромного моллюска, который обычно остается на одном месте, есть одно из ключевых свойств разума — избегающее опасности втягивание кормящей «ноги» в раковину при обнаружении чего-то тревожного. Любое колебание или толчок способны его спровоцировать, и большинство из них, вероятно, безвредны, но лучше перестраховаться — вот девиз моллюска (свободно парящее обоснование его сигнальной системы). Более подвижные животные выработали в ходе эволюции более избирательные методы; в частности, они, как правило, способны делить обнаруженное движение на банальное (шелест листьев, колыхание водорослей) и потенциально жизненно важное: «одушевленное движение» (или «биологическое движение») другого агента, другого животного, обладающего разумом, которое может оказаться хищником, добычей, брачным партнером или соперником того же вида. Разумеется, в этом есть экономический смысл. Если вы будете вздрагивать от каждого замеченного движения, вы никогда не найдете ужин, а если не будете вздрагивать при опасных движениях, то вскоре сами станете чьим-то ужином. Это еще один Хороший Трюк, эволюционное нововведение — подобно самому зрению или полету, — которое настолько полезно для самых разных образов жизни, что возникает снова и снова у множества различных видов. Иногда этого Хорошего Трюка оказывается слишком много; тогда возникает то, что Джастин Барретт (2000) называет гиперактивным устройством обнаружения агентов, или HADD. Этот избыток реакции присущ не только людям. Когда ваша собака вскакивает и рычит, услышав, как с крыши с глухим стуком падает снег, пробуждающий ее от сна, она демонстрирует «ложноположительную» ориентировочную реакцию, запущенную ее HADD.

Недавние исследования интеллекта животных (Whiten and Byrne, 1988, 1997; Hauser, 2000; Sterelny, 2003; см. также Dennett, 1996) показали, что некоторые млекопитающие и птицы, а возможно, и некоторые другие существа, выводят подобное распознавание агентов на более сложный уровень. Данные показывают, что они не только отличают одушевленные движущиеся объекты от остальных, но и разграничивают вероятные типы движений, которых стоит ожидать от этих живых существ: нападет оно на меня или убежит, двинется влево или вправо, отступит ли, если я пригрожу, видит ли оно меня уже, хочет ли съесть меня или предпочтет поохотиться на моего соседа? Эти более разумные животные открыли для себя следующий Хороший Трюк — принятие интенциональной установки (Dennett, 1971, 1983, 1987): они относятся к некоторым другим вещам в мире как к

• агентам, обладающим

• ограниченными убеждениями о мире,

• конкретными желаниями, и

• достаточным здравым смыслом, чтобы совершать рациональные поступки с учетом этих убеждений