Разрушая заклятие. Религия как естественное явление. - Дэниел Клемент Деннетт

Помните, как часто казалось, будто отец с матерью знают в точности то, о чем вы думаете, и какую именно проказу пытаетесь скрыть? Предки устроены так же, только в гораздо большей степени: от них никуда не скрыться, даже вашим тайным мыслям, и никто другой тоже не сможет от них утаить свои секреты. Теперь вы можете переформулировать свои сомнения по поводу дальнейших действий: чего хотели бы мои предки от меня в сложившейся ситуации? Возможно, вы не в состоянии точно сказать, чего именно хотели бы от вас эти ярко воображаемые агенты, но, что бы это ни было, именно так вам и следует поступить.

Но почему мы, люди, столь упорно сосредоточиваем свои фантазии на наших предках? Ницше, Фрейд и многие другие теоретики культуры формулировали изощренные гипотезы о подсознательных мотивах и воспоминаниях, возникших в результате мифических сражений в глубине нашего человеческого прошлого; возможно, из этой жилы умозрительных рассуждений можно извлечь немало чистого золота, если переосмыслить её с прицелом на проверяемые гипотезы эволюционной психологии. Однако пока мы можем с большей уверенностью определить базовую ментальную предрасположенность, которая обусловливает это предубеждение, поскольку она значительно старше нашего вида. Млекопитающие и птицы, в отличие от большинства других животных, часто уделяют значительное родительское внимание своему потомству, но здесь наблюдаются огромные различия: выводковые виды — это те, у которых детеныши, как говорится, сразу встают на ноги, тогда как у гнездовых видов потомство требует длительной родительской заботы и обучения. Этот период обучения открывает массу возможностей для передачи информации от родителя к потомству в обход генов.

Биологов часто обвиняют в геноцентризме — представлении о том, будто всё в биологии объясняется действием генов. И некоторые биологи действительно перегибают палку в своем увлечении генами. Им не мешало бы напомнить, что Матушка-Природа геноцентристом не является! То есть сам процесс естественного отбора не требует, чтобы вся ценная информация передавалась исключительно «через зародышевую линию» (посредством генов). Напротив, если эту нагрузку могут надежно взять на себя неизменные факторы внешнего мира, Матушка-Природа только за — это разгружает геном. Рассмотрите различные постоянные факторы внешней среды, на которые полагается естественный отбор: те, что обусловлены фундаментальными законами физики (гравитация и т. д.), и те, что обеспечиваются долгосрочной стабильностью окружающей среды, на сохранение которых можно смело «рассчитывать» (соленость океана, состав атмосферы, цвета объектов, служащих триггерами, и т. д.). Сказать, что естественный отбор полагается на эти закономерности, означает лишь следующее: он создает механизмы, настроенные на эффективную работу в условиях, где данные закономерности проявляются. Конструкция этих механизмов предполагает наличие этих закономерностей точно так же, как конструкция марсохода предполагает гравитацию планеты, твердость и температурный диапазон её поверхности и так далее. (Он, к примеру, не рассчитан на работу в болотах Эверглейдс.) Кроме того, существуют закономерности, которые могут передаваться из поколения в поколение посредством социального обучения. Это особый случай надежных средовых закономерностей; они приобретают еще большее значение, поскольку сами подвержены естественному отбору, прямо или косвенно. За долгие эпохи сформировались и расширились две информационные супермагистрали. Генетические информационные каналы сами подвергались непрерывному совершенствованию на протяжении миллиардов лет — оптимизировалась структура хромосом, изобретались и улучшались корректирующие ферменты и так далее, — в результате чего была достигнута высокая точность и пропускная способность передачи генетической информации. Обучающий канал между родителем и потомком также оптимизировался посредством рекурсивного или итеративного процесса совершенствования. Как отмечают Авиталь и Яблонка (2000), «Эволюция передачи самих механизмов передачи имеет центральное значение для эволюции обучения и поведения» (с. 132).

Среди адаптаций, повышающих пропускную способность и точность передачи информации от родителя к потомству, особое место занимает импринтинг, при котором у новорожденного возникает легко запускаемое и мощное инстинктивное стремление приблизиться к первому увиденному им крупному движущемуся объекту, оставаться рядом с ним и уделять ему внимание. У млекопитающих стремление найти сосок и прильнуть к нему жестко закодировано генами, и это имеет побочный эффект, прагматично используемый последующими адаптациями: детеныши остаются там, где они могут наблюдать за матерью в перерывах между кормлением. Человеческие младенцы не являются исключением из этих правил для млекопитающих. Между тем, если посмотреть в противоположном направлении, родители генетически запрограммированы на то, чтобы уделять внимание младенцам. В то время как птенцов чайки непреодолимо привлекает оранжевое пятно, люди оказываются во власти особых пропорций «детского лица». Это вызывает реакцию в духе «Ой, какая она прелесть!» даже у самых закоренелых ворчунов. Как утверждали Конрад Лоренц (1950) и другие исследователи, корреляция между внешним видом лица младенца и заботливой реакцией взрослого отнюдь не случайна. Дело не в том, что детские лица как-то внутренне, сами по себе очаровательны (что бы это вообще значило?), а в том, что эволюция наткнулась на пропорции лица как на сигнал, запускающий родительские реакции, и этот сигнал оттачивался и усиливался на протяжении веков во многих эволюционных линиях. Мы любим младенцев и щенков не потому, что они милые. Всё как раз наоборот: мы считаем их милыми потому, что эволюция устроила нас так, чтобы мы любили существ, которые так выглядят. Эта корреляция настолько сильна, что измерения окаменелостей новорожденных динозавров использовались для подтверждения радикальной гипотезы о том, что некоторые виды динозавров были гнездовыми (Hopson, 1977; Horner, 1984). Классический анализ Стивена Джея Гулда (1980) постепенной инфантилизации черт Микки Мауса со временем служит элегантной демонстрацией того, как культурная эволюция может идти параллельно генетической, нацеливаясь на то, чему люди отдают инстинктивное предпочтение.

Но еще более мощной, чем предрасположенность взрослых реагировать по-родительски на детские лица, является склонность самих детенышей отвечать послушанием на родительские предписания — черта, наблюдаемая как у медвежат, так и у человеческих младенцев. Свободно плавающее обоснование нетрудно обнаружить: в генетических интересах родителей (но не обязательно других сородичей!) информировать, а не вводить в заблуждение свое потомство, поэтому эффективно (и относительно безопасно) доверять своим родителям. (Стерельны, 2003, приводит особенно тонкие замечания о компромиссах между доверием и подозрением в эволюционной гонке вооружений познания.) Как только информационная супермагистраль между родителем и ребенком прокладывается генетической эволюцией, она оказывается готовой к использованию — или злоупотреблению — любыми агентами со своими собственными целями или любыми мемами, чьи свойства позволяют извлекать выгоду из предрасположенностей, встроенных в эту магистраль.3

У родителей — или у тех, кого трудно от них отличить, — есть нечто близкое к прямой выделенной линии доверия; пусть она и не столь сильна, как гипнотическое внушение, но порой весьма к нему близка. Много лет назад моя пятилетняя дочь, пытаясь повторить выступление гимнастки Нади Команечи на перекладине, опрокинула стул у