Эмоциональная регуляция. Научные методы повышения устойчивости - Итан Кросс

всяких возражений согласился отдать им последнее каноэ, принадлежавшее всему сообществу, Джин разозлилась и выступила в защиту утку. Она решительно обратилась к предводителю рыбаков и без обиняков заявила ему, что он ведет себя эгоистично, бездумно и ставит под угрозу способность сообщества ловить рыбу и поддерживать существование.

Она одержала победу: рыбаки быстро пошли на попятную, удивившись, хотя и не особо проникнувшись, — но это дорого ей обошлось. Своей выходкой она оттолкнула от себя всех жителей деревни (а глава приютившей ее семьи все равно дал каноэ рыбакам). Она поняла то, что ей следовало бы знать: гнев тут не приветствуется. Ударом на удар здесь не отвечали.

В той культуре, к которой принадлежала родившаяся в Америке Джин, выражение гнева и раздражения не считалось чем-то предосудительным. В культуре утку это явно было табу. Конечно, они, как и все люди, злились, но редко это проявляли. Почему? Одно из объяснений состоит в том, что за тысячи лет инуиты сформировали культуру, которая помогала им выживать в экстремальном климате, едва ли благоприятном для человека. Большую часть года они жили скученно, в тесном контакте друг с другом. Им требовалось сотрудничать, чтобы добывать ресурсы и делить их между собой. Им приходилось преодолевать трудности и мириться с изолированным существованием. Потому-то в их культуре выработалась и оберегалась система ценностей, которая позволяла им процветать в рамках таких ограничений, — система, где социальная гармония ценилась больше всего… даже больше, чем последнее каноэ.

Когда я прочитал отчет Джин, отношение инуитов утку к конфликтам и проявлению гнева показался мне совершенно чуждым: в Бруклине в 1980-е годы подобное поведение вряд ли позволило бы им добиться успеха. В то же время я, скорее всего, не выжил бы в арктической тундре, если бы раздавал тумаки всякий раз, когда люди меня раздражали. Более радикально различающиеся системы культурных ценностей трудно представить. Но все же между ними было и нечто общее: в них обеих сформировались некие конструкции для сохранения ценностей, которые делают системы убеждений реальными и применимыми на практике. Мы называем их нормами.

Нормы — это писаные и неписаные правила, обеспечивающие гармоничные отношения между людьми и помогающие укреплять и поддерживать убеждения и ценности культуры. Например, ценность нашей системы правосудия — уважение и соблюдение закона. Норма, которая подтверждает эту ценность, — форма обращения «Ваша честь» к судье и «советник» — к адвокату, консультирующему и выступающему в суде. Нормы играют вдвойне важную роль, поскольку мы социальный биологический вид. Эффективность координации нашего поведения и укрепления наших убеждений с помощью норм отчасти объясняется тем, что у нас изначально есть потребность принадлежать к какой-либо группе или сообществу[236]. Нормы влияют на наше поведение: мы хотим быть принятыми другими людьми, а для этого нам нужны ориентиры, помогающие держаться в границах дозволенного (кроме того, нам не нравится, когда нас наказывают, а это частое следствие нарушения норм). Таким образом, нормы — это отличный инструмент для закрепления и упрочения убеждений и ценностей, выработанных в группе. Немного напоминает то, как пастушья собака гонит всех овец в стаде в одном направлении.

Нормы доводятся до сведения людей в явном виде, как законы, закрепленные в конституции, а иногда мы усваиваем их опосредованно — через повседневное взаимодействие друг с другом. Например, мы просто знаем, что нельзя приносить пластиковые чашки и тарелки на вечеринку друзей — активистов «зеленого» движения. Такое внутреннее понимание во многом формируется в результате того, что мы наблюдаем за окружающими нас людьми и подмечаем, каких правил те придерживаются. Кроме того, мы усваиваем их, когда видим, что происходит, если их нарушать.

Социальная изоляция — один из инструментов, который используется в культурах по всему миру для наказания за попрание общепринятых норм. Это инструмент настолько же болезненный, насколько и древний. Сотни тысяч лет назад остракизм воспринимался как реальная угроза жизни. Не имея защиты и поддержки со стороны своей группы, вы оказывались в уязвимом положении. Исследования показывают, что остракизм и связанная с ним социальная боль относятся к наиболее мучительным переживаниям[237], которые мы испытываем в жизни.

Нарушение правил = социальная изоляция = очень плохо.

Соблюдение правил = социальная интеграция = очень хорошо.

Это вполне убедительно объясняет, почему игнорирование норм и неспособность вписаться в группу вызывают эмоциональный и физический стресс. В прежние времена конформизм был не выбором, а необходимостью, и эта установка до сих пор крепко сидит внутри нас. Однако в культурах существует еще и третья составляющая, и она помогает нам соблюдать неписаные правила и более успешно ладить с другими.

Практики — это такие формы поведения, как ритуалы, упражнения и учебные занятия, которые помогают группе воплощать в жизнь свои убеждения и успешно усваивать социальные нормы. Вернемся к нашему примеру: начав обзванивать друзей, Холлис следовала отработанной в культуре «Анонимных алкоголиков» практике. Она поддерживает членов этой группы в тяжелые моменты кризисов и возможных рецидивов и заключается всего лишь в одном действии: набрать номер телефона. Среди других культурных практик вспомним молитву, торжественные мероприятия, церемонии и ритуалы, способствующие укреплению в обществе ценностей и норм, принятых в той или иной культуре. Это подводит нас к еще одной сфере жизни, где используется тот же шаблон, — к религии.

Религия — очень важный и влиятельный элемент культуры. Более 84% населения планеты — члены религиозных групп. Исследования показывают: у религиозных людей крепче сердечно-сосудистая система, они меньше страдают от депрессии и более уверены в том, что их жизнь наполнена смыслом. Конечно, не все они вступают в сообщество или практикуют ритуалы с намерением научиться управлять своими эмоциями, но в этом вопросе религиозность приносит им большую пользу.

Религию, как и другие культуры, можно представить в виде блюда из множества ингредиентов, которые помогают нам контролировать эмоции. Первый из них — убеждение или вера: многие религии учат, что эмоции поддаются нашему контролю (например, с помощью молитвы или медитации) или что о нас позаботится высшая сила (бог воздаст). Вера людей в такую трансцендентную силу дает им чувство благоговейного трепета и единения. Это позволяет им взглянуть на вещи шире и напоминает, что они отнюдь не центр истории. Принятие, благодарность, любовь и сострадание — главные переживания, которые представители многих религий поощряют и к которым стремятся. Этот эмоциональный опыт позволяет людям уменьшить сосредоточенность на собственном «я»[238] и тем самым помогает чувствовать себя более вовлеченными в жизнь группы и менее погруженными в собственные проблемы.

Такие практики, как пост, ритуальное очищение, паломничество и религиозные праздники, способствуют укреплению убеждений и дают нам ощущение контроля над жизнью, когда его не