Разрушая заклятие. Религия как естественное явление. - Дэниел Клемент Деннетт

— создание гуманных и полезных институтов, которые не просто заслуживают преданности людей, но и способны эффективно ее обеспечивать. Мы до сих пор всерьез не обращались к вопросу о том, являются ли религии — некоторые религии, одна какая-то религия или любая религия вообще — социальными феноменами, приносящими больше пользы, чем вреда. Теперь, когда мы можем видеть сквозь часть этой защитной пелены, мы в состоянии подойти к этому вопросу.

Глава 8 Убеждение, что вера в Бога настолько важна, что ее нельзя подвергать риску опровержения или серьезной критики, заставило верующих «спасать» свои убеждения, делая их непостижимыми даже для них самих. В результате даже профессора толком не знают, что именно они исповедуют. Это превращает попытки доказать или опровергнуть существование Бога в донкихотство — но именно поэтому делает их не столь уж важными.

Глава 9 Важнейший вопрос заключается в том, заслуживают ли религии дальнейшей защиты со стороны своих приверженцев. Многие люди любят свои религии больше всего на свете. Заслуживают ли их религии такого обожания?

ЧАСТЬ III. РЕЛИГИЯ СЕГОДНЯ. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. К созданию руководства для покупателя религий.

1. Из любви к Богу

Существует душевное состояние, знакомое религиозным людям и никому более, в котором стремление заявить о себе и отстоять себя уступает место готовности умолкнуть и обратиться в ничто перед лицом божественных потоков и вихрей. В этом состоянии духа то, чего мы больше всего страшились, становится обителью нашей безопасности, а час нашей нравственной смерти превращается в день нашего духовного рождения. Время душевного напряжения миновало; настал час счастливой расслабленности, спокойного глубокого дыхания, вечного настоящего, не омраченного заботами о дисгармоничном будущем.

— Уильям Джеймс, Многообразие религиозного опыта

Большинство людей верят в веру в Бога, даже те, кому не удается верить в Бога (постоянно). Почему они в это верят? Очевидный ответ заключается в том, что они хотят быть хорошими. То есть они хотят вести достойную и осмысленную жизнь и желают того же другим, а лучшего способа достичь этого, чем посвятить себя служению Богу, они не видят. Этот ответ может быть верным, и они могут быть правы, но прежде чем мы сможем рассмотреть этот ответ со всей заслуживающей его тщательностью, нам нужно ответить на одно возражение. Некоторые люди — и вы, возможно, один из них — находят саму такую постановку вопроса неприемлемой. Я позволю профессору Вере попытаться справедливо изложить эту точку зрения:

Вы настаиваете на том, чтобы подходить к вопросу религии так, словно речь идет о смене работы, покупке автомобиля или проведении операции, — то есть о деле, которое надлежит улаживать путем спокойного и объективного взвешивания всех «за» и «против», а затем делать вывод о наилучшем пути «с учетом всех обстоятельств». Мы видим это совершенно иначе. Дело не в том, что вера в веру в Бога — это наше твердое убеждение, результат выбора наилучшей жизненной стратегии из всех, что нам удалось найти. Это нечто неизмеримо большее! В предыдущей главе вы говорили о принципе «притворяйся, пока не получится», но так и не собрались описать чудесное состояние тех, у кого действительно получается, чьи искренние попытки проникнуться духом Божьим увенчиваются ослепительным триумфом. Те из нас, кому знаком этот опыт, знают, что он не похож ни на какой другой; это радость более теплая, чем радость материнства, более глубокая, чем радость спортивной победы, более экстатическая, чем радость от игры или пения великой музыки. Когда мы прозреваем, это не просто переживание типа «Ага!», подобное разгадке головоломки, внезапному обнаружению скрытой фигуры на рисунке, пониманию шутки или убеждению под воздействием аргумента. Это вообще не обретение убеждения. Тогда мы знаем, что Бог — это величайшее, что только могло войти в нашу жизнь. Это не похоже на принятие вывода; это похоже на влюбленность.

Да, я вас понимаю. Я намеренно дал этой главе провокационное название, чтобы актуализировать эту проблему и выдвинуть данное возражение на передний план. Я узнаю описываемое вами состояние и хотел бы предложить дружескую поправку: это не просто похоже на влюбленность, это и есть разновидность влюбленности. Дискомфорт или даже возмущение, которые вы испытываете, сталкиваясь с моим спокойным предложением взвесить все «за» и «против» вашей религии, — это та же реакция, которую человек испытывает, когда его просят искренне оценить свою истинную любовь: «Моя любимая нравится мне не просто потому, что после долгих размышлений я пришел к выводу, что все ее замечательные качества перевешивают немногие недостатки. Я знаю, что она — моя единственная, и всегда буду любить ее всей душой и всем сердцем». Фермеры Новой Англии, по общему мнению, так же прижимисты на эмоции, как на слова и на собственный кошелек. Вот старый анекдот из штата Мэн:

— Как поживает твоя жена, Джеб?

— По сравнению с чем?

Похоже, Джеб больше не любит свою жену. И если вы готовы хотя бы задуматься о сравнении своей религии с другими или с полным отсутствием религии, значит, вы, должно быть, не любите свою религию. Это очень личная любовь (не похожая на любовь к джазу, бейсболу или горным пейзажам), но объектом этой любви не является какой-то конкретный человек — будь то священник, раввин или имам — или даже группа людей, скажем, община верующих. Вечная преданность человека обращена не к ним, по отдельности или вместе, а к системе идей, которая их объединяет. Конечно, люди иногда влюбляются — романтической любовью — в своего священника или в собрата по приходу, и им бывает трудно отличить это от любви к своей религии, но я не утверждаю, что именно такова природа любви, которую испытывает большинство боголюбивых людей. Я, однако, утверждаю, что их безоговорочная преданность, их нежелание даже сопоставлять достоинства и недостатки и есть разновидность любви, причем больше похожая на романтическую любовь, нежели на любовь братскую или интеллектуальную.

Конечно же, не случайно, что язык романтической любви и язык религиозного поклонения практически неразличимы, и точно так же не случайно, что почти все религии (за редкими суровыми исключениями вроде пуритан, шейкеров и талибов) осыпали своих возлюбленных рогом изобилия красоты, чтобы пленить их чувства: устремленной ввысь архитектурой, где украшена каждая поверхность, музыкой, свечами и благовониями. Список великих мировых произведений искусства увенчан религиозными шедеврами. Благодаря исламу мы имеем Альгамбру и изысканные мечети Исфахана и Стамбула. Благодаря христианству у нас есть собор Святой Софии и