Разрушая заклятие. Религия как естественное явление. - Дэниел Клемент Деннетт

острой религии немногих против хронической религии большинства» (с. 114). Нельзя угодить всем и всегда, поэтому любой религии приходится идти на компромиссы. Его неформальные опросы и расспросы стали предвестниками интенсивных, а порой и весьма изощренных маркетинговых исследований, предпринимаемых религиозными лидерами в последние годы, а также более академических изысканий психологов и других социологов, пытающихся оценинить утверждения, делаемые от лица религии. В эпоху Джеймса процветали движения религиозного возрождения, но не отставали от них и светские рекламодатели всевозможных фантастических продуктов и оздоровительных систем. Современные телевизионные рекламные передачи о самопомощи — это потомки длинного ряда прежних ярмарочных дельцов, сбывавших свой товар на ярмарочных представлениях и в арендованных театрах.

Слышно о «Евангелии расслабления», о «Движении против беспокойства», о людях, которые, одеваясь по утрам, повторяют про себя в качестве девиза дня: «Молодость, здоровье, бодрость!» [с. 95]

Джеймс задавался вопросом, дают ли религии столь же надежную опору, как их светские аналоги (или даже лучшую), и отмечал, что, как бы они ни заявляли о своей отдаленности от науки, на деле религии на каждом шагу полагаются на «опыт и проверку»: «Живи так, как если бы я была истиной, — говорит [религия], — и каждый день на практике будет доказывать твою правоту» (с. 119). Иными словами: вы сами увидите результаты; попробуйте — вам понравится. «И вот, в самый расцвет авторитета науки, религия ведет агрессивную войну против научной философии и преуспевает в этом, используя собственные методы и оружие науки» (с. 120).

Лучшие продавцы — это довольные клиенты, и даже если не в этом заключается суть членства в церкви, нет ничего плохого в том, чтобы уделить пристальное внимание любым факторам, которые могут улучшить здоровье — как духовное, так и физическое — ее верных и активных прихожан. Если бы я, к примеру, пытался создать светскую организацию для содействия миру во всем мире, я бы непременно обращал внимание на любые особенности, которые приносили бы побочную пользу в виде укрепления здоровья или благосостояния ее членов, поскольку я понимаю, что такая организация всегда конкурировала бы со всеми остальными способами, которыми люди могут тратить свое время и силы. Даже если я ожидаю жертв от тех, кто вступает в нее, и поощряю их, мне следует тщательно взвесить эти жертвы и устранить любые неоправданные недостатки — заменив их, по возможности, преимуществами, — чтобы придать больший вес тем жертвам, которые действительно необходимы.3

Так полезна ли религия для здоровья? Появляется все больше свидетельств того, что многие религии превосходно преуспели на этом поприще, укрепляя как физическое здоровье, так и душевное состояние своих приверженцев, совершенно независимо от тех добрых дел, которые они, возможно, совершают на благо других. Например, расстройства пищевого поведения, такие как нервная анорексия и булимия, гораздо реже встречаются среди женщин в мусульманских странах, где физическая привлекательность женщин играет менее заметную роль по сравнению с вестернизированными странами (Abed, 1998). Нынешний всплеск интереса заставляет применить весь статистический аппарат эпидемиологии и общественного здравоохранения к таким вопросам, как: живут ли дольше люди, регулярно посещающие церковь, реже ли у них случаются инфаркты и тому подобное; и в большинстве исследований результаты оказываются положительными, часто весьма убедительно. (Для подробного ознакомления с темой — обзор, правда, уже стремительно устаревает, — см.: Koenig et al., 2000.) Первые результаты оказались достаточно впечатляющими, чтобы вызвать рефлекторное скептическое отторжение у некоторых атеистов, которые не потрудились задуматься, насколько эти вопросы не связаны с тем, являются ли религиозные убеждения истинными. Из исследований различных видов деятельности мы уже знаем: если случайным образом сказать половине испытуемых, что они справляются с предложенным заданием «выше среднего», они покажут лучший результат. Таким образом, способность ложного убеждения повышать человеческие возможности уже доказана. Существуют исследования, демонстрирующие, по мнению некоторых авторов (например, Taylor and Brown, 1988), что позитивные иллюзии улучшают психическое здоровье, однако критики утверждают, что этот вывод еще не окончателен (Colvin and Block, 1994).

Вполне может быть, что вера в Бога (и соблюдение всех связанных с ней практик) улучшает душевное состояние и тем самым укрепляет здоровье, скажем, на 10 процентов. Нам следует провести исследования, чтобы выяснить это наверняка, помня, что точно так же может оказаться правдой, будто вера в то, что Землю захватывают космические пришельцы, планирующие забрать нас на свою планету и научить летать (и поведение, соответствующее этому убеждению), улучшает душевное состояние и здоровье на 20 процентов! Мы не узнаем этого, пока не проведем эксперименты, но поскольку мировая литература переполнена историями о людях, которые извлекли огромную пользу из того, что их ввели в заблуждение благожелательные знакомые, нам не стоит удивляться положительному эффекту от удачно подобранной лжи. И если бы подобные вымыслы оказались эффективнее любого известного религиозного учения, нам пришлось бы столкнуться с этическим вопросом: может ли какой угодно объем пользы для здоровья оправдать столь преднамеренное введение в заблуждение?

Полученные на сегодня результаты убедительны, но требуют дальнейшего изучения.4 Поскольку благотворный эффект, который религии, по-видимому, оказывают, вероятно, пошел бы на убыль в случае укоренения скептицизма — независимо от того, оправдан он или нет, — здесь требуется осторожность. Многие эффекты, изучаемые психологами, зависят от «наивных испытуемых», которые сравнительно мало осведомлены о механизмах и условиях протекания этих феноменов. Эти эффекты уменьшаются или полностью исчезают, когда испытуемые получают больше информации. Нам следует учитывать вероятность того, что положительные эффекты, если они подтвердятся при дальнейшей проверке, могут оказаться под угрозой из-за всего, что прольет на них слишком яркий свет общественного внимания. С другой стороны, эти эффекты могут оказаться устойчивыми и под шквалом скептического внимания. Что ж, поживем — увидим. И конечно, если по мере более глубокого изучения результаты будут таять, мы можем ожидать, что те, кто уверен в реальности этих эффектов, станут утверждать, будто «атмосфера скептицизма» враждебна им и заставляет абсолютно реальные феномены исчезать под суровым светом науки. И они могут оказаться правы. И могут оказаться неправы. Это тоже можно проверить косвенным путем.

Здесь, как ни в какой другой области столкновения науки и религии, тем, кто сомневается в авторитете науки или боится его, придется заглянуть в собственную душу. Признают ли они способность правильно проводимого научного исследования разрешать подобные спорные вопросы факта, или же они воздерживаются от суждений, выжидая, каким окажется вердикт? Если окажется, что, вопреки единичным свидетельствам и горам отзывов, религия ничуть не лучше альтернативных источников благополучия, будут ли они готовы принять этот результат и свернуть рекламу? Некоторые крупные фармацевтические компании в настоящее время подвергаются резкой критике за