Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

весточку и сунул ее рядом с сообщением Теодора, затем покинул кухню матери и понес свое сопротивляющееся тело обратно в гостиницу, не сводя глаз с окон высоко наверху.

У бара тихо разговаривали Отто и Скотти. Оба подняли головы при виде идущего к ним Патрика.

– Ты в порядке, Пэт? – спросил Отто. Мягкие черты мужчины медленно исказились тревогой.

Патрик заговорил голосом, который ему не принадлежал:

– Вы нужны мне сегодня, парни. Срочное дело.

Минуты спустя Патрик оказался перед номером пятнадцать, не помня, как он туда попал. Он не вошел сразу. Вместо этого медленно подавил закипающую ярость, подползающую к горлу и наполняющую рот. Зрение затуманилось. Дверь точно распухла. За ней была Нина.

«Она любит меня», – говорил себе Патрик снова и снова. Он знал это, разве нет? Разве это не горело в ее глазах, когда она смотрела на него?

Он открыл дверь в темную теплую комнату. С кровати доносилось глубокое, ритмичное дыхание, волосы разметались по подушке, обнаженные участки кожи безупречны.

Нина перевернулась, когда он опустился рядом с ней. Ее веки дрогнули, открываясь, и она с улыбкой прижалась к его боку.

Он позволил пальцам блуждать по изгибу ее талии. Он чувствовал, как ее дыхание становится глубже, как ее сердце успокаивающе бьется рядом с ним.

И он уже чувствовал зов сна. Его тело расслабилось мгновенно, в ожидании.

Как легко она могла заворожить его до оцепенения.

В альтернативном мире, далеком от этого, он мог представить, как она могла бы использовать это. Как она могла бы выскользнуть в ночь, словно призрак, зная, что его убаюкали.

Но сейчас, в этой комнате, это было немыслимо.

– Тяжелый день? – промурлыкала Нина, и звук ее голоса стиснул ему сердце.

Он вздохнул. Закрыл глаза.

– Случилась неприятность, – сказал он. – Мне пришлось сделать кое-какие приготовления в последнюю минуту.

Она слегка напряглась в его объятиях.

– Приготовления?

– М-гм, – подтвердил он. И стал ждать.

И на мгновение показалось, что она больше ничего не скажет, и узлы в его груди начали ослабевать.

– Какие приготовления? – спросила она. – Какая неприятность?

– Просто кое-какие вещи, о которых парни могут позаботиться. Я попросил Отто и Скотти заняться этим. – Он открыл глаза и обнаружил, что выражение ее лица в темноте ничего не означает, взгляд нечитаем. – Не о чем беспокоиться.

Она помолчала мгновение, а затем поцеловала его, тепло разлилось от ее губ в его, и его мгновенно наполнило желание прижать ее к матрасу.

Вместо этого он позволил ей отстраниться. Он слушал, как ее дыхание становилось все глубже, все медленнее.

Ему снилось, как вокруг него смыкаются стены.

Глава 57

Нина

Вскоре после полуночи пергамент, который я сложила и спрятала в носок, тихо хрустнул, и я проснулась.

Губы Патрика были приоткрыты во сне. Я медленно выпуталась из его объятий, все время наблюдая за его лицом, чтобы убедиться, что оно спокойно.

Я вытащила сложенный пергамент дюйм за дюймом и развернула его, словно это была растяжка с миной.

Появился бисерный почерк Полли.

Восточный туннель. Один час.

Я мелко вздрогнула.

Восточный туннель вел в Дорсер, к морским путям, не в Даннич.

«Есть миллион вариантов, как это может пойти не так», – зазвенел голос Полли в моей голове.

Я сглотнула, посмотрела на Патрика в последний раз, затем заставила себя встать. Одеться.

Карманные часы Патрика отсчитывали час.

Когда я наконец выскользнула из пятнадцатого номера, мой живот скрутило от тошноты.

«Вернись», – молил внутренний голос. Несколько долгих мгновений я стояла, замерев, борясь сама с собой. Я даже повернулась назад и прислонилась лбом к крашеной двери. Я обвела пальцем латунные цифры один и пять.

Я думала о каждой причине не идти.

Но там был тот поезд, несущийся ко мне по рельсам, и эхо голоса Полли шептало: «Они идут».

«Ты могла бы рассказать ему все, – подумала я. – Рассказать ему, что Таннер не нападет на Кентон-Хилл, если у него будет его алхимик. Патрик согласится на обмен, чтобы спасти этот город. Он послушает. Он любит тебя».

Но сказать ему правду означало бы признаться, что я шпионка.

И выдержала бы его любовь, если бы он знал, зачем я пришла в Кентон-Хилл?

Если нет, забрал бы он мою жизнь так же обыденно, как жизнь любого другого предателя?

И на этом все. Весь песок скопился на дне песочных часов.

Я застегнула пальто до горла, удостоила пустующее место Сэма мимолетным взглядом и начала спускаться вниз. С каждым скрипом ступеньки я была уверена, что меня обнаружат, что какая-нибудь дверь распахнется и меня поймают. Я несла ботинки в руках, и все же казалось, что каждая доска решительно выдавала меня.

Тихий паб был посеребрен лунным светом. Я лавировала между балками, как вор, словно тени могли сделать меня невидимой.

Исайя едва поднял голову при моем появлении. Он снова опустил ее на пол, прежде чем я добралась до двери.

Воздух снаружи выбил из меня дух. Он резал горло, заставил меня уткнуться носом в воротник пальто, но я не остановилась. Я натянула ботинки, завязала шнурки и помчалась по переулкам Мэйн-стрит так быстро, как только смела, не встретив ни одной души, кроме бродячих кошек и грызунов. Карманные часы Патрика плотно вжимались в мою ладонь. Время показывало без четверти час, который назначила Полли.

Это был недолгий путь до восточного туннеля, и я была рада, что бывала там раньше. Налево у шорной мастерской, затем мимо ряда домов, ряд за рядом; все они были темноокими и безмолвными. Я старалась не думать о том, что кто-то может отодвинуть занавеску и увидеть женщину, идущую в одиночестве в час, предназначенный только для темных дел.

Я прошла мимо одинаковых кирпичных фасадов, стряхивая грязь с подошв, перескакивая через сточные канавы, и наконец, наконец холмы раскинулись передо мной, и я смогла увидеть углубление на склоне, которое уходило в его недра, затем на сажени вниз, вплоть до места, где держали алхимика.

Отто или Скотти не было видно, хотя я щурилась в темноту в поисках любых признаков движения. Возможно, они уже были на полпути в туннель, оставив меня следовать тихо позади на расстоянии.

Желтые стебли травы казались серыми в ночи. Холм остался позади, и мне подумалось, что это путешествие может быть не таким уж трудным. Что я могу просто ускользнуть и вернуться до того, как взойдет солнце. Утром у меня будет точное местонахождение Домелиуса Беккера.

Вход в шахту