Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

К рассвету его лицо было умыто и гладко выбрито. Он был одет, за исключением сапог и карманных часов. Он посмотрел на кровать, на Нину, все еще спящую. Она была мучительно красива.

Снаружи звал долг, но он решил, что долг может подождать еще немного.

Вместо этого он прижался губами к ее обнаженному плечу, дыша на ее кожу с медленным спокойствием, пока она не начала шевелиться.

Она проснулась, выдыхая его имя, перекатываясь к нему.

– Ложись обратно, – сказал он ей.

И его одежда была сброшена снова, и проблемы дня показались крошечными, едва ли стоящими его времени вообще.

Глава 62

Нина

Полли была на почте в ранний час, сидя на своем месте. Листы пергамента беспорядочно валялись вокруг нее, аккуратные строчки чернил появлялись на них то тут, то там.

Но все листы замерли, когда она увидела меня, дерзко переступающую порог в одиночестве.

– Нина. – Она тут же встала навстречу и обогнула стол. Затем оглянулась через плечо, словно полицейские, которые когда-то охраняли эту площадь, могли вырваться из стен. – У тебя есть новости?

– Я должна поговорить с тобой.

Она посмотрела на окна, выходящие на улицу.

– Что с алхимиком? – спросила она шепотом. – Пожалуйста, скажи мне, что ты нашла его.

Ее глаза были воспалены, а зубы оставили красное пятно на губе.

Я поморщилась. Я знала, что могу дать ей только полуправду и что это может сломать ее. Но, по крайней мере, после этого я покончу с этим обманом. Я уже чувствовала себя все менее и менее скованной.

– Нет, – сказала я ей. – Домелиус Беккер мертв.

Ее лицо вытянулось, глаза превратились в две бездонные ямы, в глубине которых медленно просыпался ужас.

– Полли, послушай…

– Значит, все кончено, – выдохнула она. – Нам конец.

Я медленно кивнула, затем собралась с духом для следующих слов.

– Я должна сказать ему, Пол, – прошептала я. Я оглянулась через плечо, как и она; площадь за окнами была пуста. – Прости. Я сделаю это сегодня.

– Ты не можешь, – прошептала она, ее голос сорвался. Лицо Полли исказила гримаса. Она яростно сжала мои руки. – Ты умрешь, Нина. Я умру.

– Я не верю в это, – сказала я, качая головой, но слезы свободно катились по моему носу. – Патрик любит меня.

– Разлюбит, когда узнает, Нина. Верность – это все для этих людей. Ты не знаешь их так хорошо, как я.

– Я была воспитана этими людьми, – последовал мой ответ, более резкий, чем я намеревалась. – Я выросла в городе, полном ремесленников, помнишь?

Полли выглядела так, словно я выбила из нее дух. Она в смятении покачала головой.

– Ты правда веришь в это, да?

Я одарила ее взглядом, самым сочувственным, какой могла изобразить.

– Верю. И я верю, что Отто тоже любит тебя.

Она напряглась. Выпустила мои руки.

– Ты тоже его любишь, Полли? Сможешь ли ты вынести вид его дома, сжигаемого дотла чародеями огня?

Она начала плакать, слезы лились по яблочкам ее щек.

– Нет, – выдавила она. – Я не хочу этого.

– Тогда другого выбора нет, – мягко сказала я. – Армия Лордов идет сюда. Патрик должен знать. Я уверена, они способны дать отпор.

– Но они не могут победить, – сказала Полли бесцветно. Она покачала головой, глядя на плитку. Я видела, как тяжесть прошлых лет наконец обрушилась на нее. – Какая польза от ружей против чародеев огня?

Я взяла ее за плечи.

– Я похороню их под горами земли, если до этого дойдет, – пообещала я. – Я скажу ему, Пол. Я пришла, чтобы дать тебе знать, потому что… потому что я не осужу тебя, если ты решишь бежать.

– Бежать? – эхом отозвалась она. – Обратно в Палату Лордов?

– Да. Но если ты выберешь это, то тебе следует уйти сегодня же. Патрик едет в Бэймут, но он скоро вернется, и тогда я скажу ему, что они идут, Пол. И мне не нужно будет говорить, кто информировал Таннера. Он сам все поймет.

Полли покачала головой, подавляя рыдания.

– Я не знаю, что делать.

– Я надеюсь, ты останешься, – попросила я ее. – Патрик проявит к нам милосердие. Я знаю, что проявит.

Полли посмотрела на меня еще раз, с сомнением покачала головой.

– Надеюсь.

Я обняла ее крепко, коротко, затем оставила ее с ее записками.

Я вышла на площадь. «Дамская мода» возвышалась справа, ее окна все еще охраняли те безликие часовые. Я вышла с площади через кирпичную арку и зашагала по присыпанным солью улицам. Холмы вздымались вдалеке, заминированные до отказа всеми видами взрывчатки.

«Они не подойдут близко», – услышала я слова Патрика. Слышала их всю дорогу обратно до «Колсона и Сыновей».

С уходом Тео команде Маргариты было нечего делать. Скотти и Отто, похоже, не преуспели в его поисках. Они слонялись у бара, беспокойно кружили по пабу, беся Тесс Колсон с каждой набегающей минутой.

– Неужели, – процедила она, – здесь есть что-то, что требует вашего внимания?

Бриггс затянулся сигаретой и продолжил расхаживать сужающимися кругами.

– Полагаю, мы могли бы спуститься на рынок, последить за очередями немного.

– Я пойду, – предложил Отто, слезая с табурета. – Лучше, чем протирать штаны.

Скотти потянулся, зевая, откидываясь на стуле.

– Мог бы остаться, миссис Колсон, если вы не…

– Иди домой, Скотти, – перебила она. – Навести жену и детей, ради всего святого.

Скотти казался более чем пристыженным. Но он встал и подтянул обвисшие брюки. Он вежливо кивнул миссис Колсон, а затем и мне, проходя мимо к двери.

– Утро доброе, мисс, – проворчал он.

С уходом Бриггса и Отто остались только Ганнер, Донни и Тесс. Все трое у бара. Все трое внезапно сосредоточили свое внимание на мне, стоящей у двери.

Я замерла на полушаге, стряхивая слякоть с подола.

– Что? – спросила я.

Никто из них не моргнул и не отвел взгляда. Я сузила глаза, чувствуя внутри зарождающееся подозрение.

– В чем дело?

Тесс Колсон сдалась первой. Она пробормотала что-то себе под нос, что прозвучало как «понеслось говно по трубам», затем налила абсурдно большую порцию виски в ожидающий стакан.

– Иди сюда, девочка, – велела она. – Ганнер, подвинься.

Ганнер закатил глаза.

– Уже потеснила нас, Донни. Ты слышал это?

– Я слепой, а не глухой.

– Заткнитесь, вы двое, – рявкнула Тесс. А потом мне: – Ну, поторапливайся. У нас не весь день впереди.

Возможно, дело было просто в раннем часе, но она казалась более утомленной, постаревшей. Словно последние две недели подточили ее. Она сделала щедрый глоток виски, затем придвинула остальное мне.

Я посмотрела на стакан, подходя,