Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

был маленьким, со сводом из толстых распорок. Внутри будет кромешная тьма, и я этого не учла. Мне придется идти, прижав одну руку к стене, и пробираться на ощупь. Я вздрогнула и шагнула во мрак.

Я ступала в темноте, напрягая слух, ловя эхо далеких шагов. Но не было ничего. Только непроглядная чернота, грязь под моими руками и часы Патрика, тикающие мне в упрек.

Я споткнулась и чуть не упала, рука взлетела ко рту, чтобы заглушить судорожный вздох.

А затем раздался звук.

Шуршание по земле. Не далекие шаги, которые я ожидала услышать. Это было близко. Слишком близко. Я слепо повернулась во все стороны и почувствовала, как что-то коснулось моей икры. Я еле подавила крик.

Нечто кружило у моих лодыжек, нюхало подол моей юбки. Тяжело дышало.

И весь воздух в моих легких вышел разом. Я рассмеялась с облегчением.

– Исайя, – прошептала я, осторожно наклоняясь, чтобы нащупать его загривок. Пес лизнул мне руку. – Что ты здесь делаешь?

– Забавно, – раздался гневный голос. Следом за ним щелчок, и вспыхнул огонь.

Я резко отшатнулась к стене, ударившись головой о распорки.

Патрик стоял передо мной в ореоле пламени своей зажигалки.

– Я собирался спросить тебя о том же.

Глава 58

Нина

С таким же успехом это могла быть пуля.

Патрик стоял там, всего в шести футах от меня, его очертания проступали в темноте. И выражение его лица было мне знакомо – то же самое, что и в тот день, когда меня только привезли в Кентон-Хилл, когда жесткие слои еще не сошли с него. И он смотрел на меня так, словно не узнавал вовсе.

Его руки были пусты. При нем не было пистолета.

Внутри поднялось что-то первобытное, низменное. Жажда выжить, возможно. Ноги сами понесли меня к нему.

– Патрик. Подожди.

Он наблюдал за тем, как дрожат и спотыкаются мои ноги, с острой проницательностью, словно это подтверждало какую-то его догадку. Его глаза встретились с моими из-под ресниц, и они пронзали не хуже любого клинка. Он не отреагировал, когда я упала на него, когда мои ладони легли ему на грудь, а затем вцепились в лацканы его пальто. Он стал лишь еще более жестким, глядя на мои руки так, словно больше не знал их.

– Куда ты идешь, Нина?

В тот момент я придумала еще тысячу лживых отговорок. Но ни одна из них не сорвалась с моих губ.

– Да, – сказал он. Его дыхание облачком повисло между нами. – Я вижу, как все эти версии проносятся в твоих глазах. Какую из них ты выберешь? – И под этой острой, как нож, суровостью крылась боль; лишь на мгновение он позволил мне увидеть, как глубоко она сидит. – У тебя есть этот последний шанс, чтобы дать мне одну правдивую.

Я молчала, и его глаза вспыхнули. Зажигалка щелкнула, погаснув, темнота сомкнулась, и его рука крепко обхватила мое запястье, потащила меня сквозь мрак, прочь, прочь, прочь, быстрее, чем могли двигаться мои ноги. Я спотыкалась и падала, пока ледяной ночной воздух хлестал меня по щекам, а звезды обвиняюще сверкали сверху.

Меня швырнуло спиной на опоры у входа в шахту, его лицо оказалось в дюйме от моего.

– Если ты заставишь меня спросить еще раз, я додумаю ответы сам, – сказал он голосом, который едва контролировал.

Я вдохнула один раз и сказала единственное, что можно было сказать в тот момент, пока мое сердце ломало стены своей клетки.

– Я следила за Отто и Скотти, – сказала я, зажмурившись.

Я не хотела видеть след предательства на его лице.

– Рассказывай все, – мрачно произнес он. Его рука сжала мою челюсть, поворачивая мое лицо к своему. – Открой глаза.

Я сделала, как было велено, только чтобы утонуть в океанской синеве его глаз. Слезы покатились по моим щекам, по его пальцам.

– Что ты ищешь? – спросил Патрик, хотя я была уверена, что он знает ответ. – Говори.

– Домелиуса Беккера, – сдалась я. – Алхимика.

Он резко отпустил мой подбородок и хрипло выдохнул. Патрик повернулся ко мне спиной. Сделал несколько шагов в лунный свет и достал ту монету из кармана пальто.

– Ты найдешь Скотти и Отто в Хоклине, они отслеживают местонахождение твоего товарища чародея. Вопреки тому, что Отто сказал Полли, а Полли сказала тебе.

Желчь подступила к горлу.

– Ты… ты знал? Но как…

– Нет, – оборвал он. – Сейчас не твоя очередь задавать вопросы, Нина.

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня; монета появлялась и исчезала, перекатываясь по костяшкам его пальцев.

– Какие у тебя были планы на алхимика?

Он знал, я слышала это в его голосе. Но, похоже, ему нужно было, чтобы я признала это вслух, и я поняла, что, хотя он выглядел разъяренным и уязвленным, возможно, он не догадывался обо всей глубине моей измены. Возможно, он искал способ оправдать этот проступок, способ спасти нас.

– Я собиралась обменять его местонахождение у Палаты Лордов… – Слезы скользнули по губам.

– На твою мать, – закончил Патрик.

– Да. И на твоего отца.

Он разочарованно прошелся из стороны в сторону, потер лицо обеими руками.

– Я говорил тебе, что это не сработает. И ты все равно начала действовать у меня за спиной.

– Я пыталась спросить тебя, – сказала я срывающимся голосом. – Пыталась достучаться до тебя.

– А я просил твоего доверия, – отрезал Патрик и пригвоздил меня стальным взглядом. – Я обещал освободить твою мать другим способом.

– С помощью туннеля и кучки вооруженных людей? – выдохнула я. – И риска еще бо́льших смертей, включая твою собственную? Использование алхимика как рычага отменило бы все это, Патрик!

Он закрыл глаза.

– Этого нельзя делать, Нина. Я говорил тебе, что нельзя.

– Как ты можешь так говорить? – Мой голос стал умоляющим. – Мы могли бы вернуть наши семьи! И наконец вступить в честный бой с Домом. Неужели потребность контролировать идиум действительно перевешивает это?

Патрик сверлил меня взглядом.

– Нина, идиум – это все, – сказал он. – Это ключ к этой войне. Дом бесполезен без него.

– И ты бы пожертвовал теми, кого любишь, ради этого?

– Домелиуса Беккера нельзя ни на кого обменять, Нина.

– Почему? – потребовала я.

– Потому что он мертв.

Я замерла. В небе над нами звезды, казалось, мигнули и погасли.

А Патрик смотрел на меня с нескрываемой мукой.

– Ты думаешь, я бы не совершил этот гребаный обмен сам, если бы он был у нас? Я бы сделал это тысячу, миллион раз, если бы это могло спасти моего отца. Твою мать.

Я пошатнулась назад.

– Ты опоздала на два года, Нина. – Он