История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

– Эта ловушка – классическое «приглашение забраться в кувшин»[80]. Чжан Чжэ отправится один, без поддержки. Раз план предложил я, двор поручит мне контролировать это дело. Если придворный чиновник ничего не добьется и погибнет, вряд ли я смогу избежать ответственности и нареканий. Убить его просто, но его смерть чревата последствиями. Лучше выждать и посмотреть, что он разведает. Если узнает то, что ему знать не положено, устранить его до возвращения в столицу никогда не поздно.

Такой подход был совсем не в духе прежнего Се Цзюйаня, и Люй Сянь заподозрил, что, помимо озвученных причин, есть еще и обстоятельства, которые тот скрывает. Однако он не решился задавать лишних вопросов.

Се Вэй постоял под сводами галереи, глядя на стремительно сгущающиеся сумерки, и направился в мастерскую. Хмурый Люй Сянь остался снаружи. Обернувшись, он посмотрел вслед хозяину дома, и внезапно его осенила догадка.

– Погоди! – воскликнул он, вскинув брови. – Одно с другим как-то не вяжется. Чжан Чжэ пока оставим, но устранение Гунъи Чэна, облава Столичной управы и «убийство взятым взаймы ножом» – это же целая череда расчетов! А ты говорил, плана нет и не знаешь, что делать.

Се Вэй стоял, повернувшись к пустой стене. В зале не горел ни один светильник, и фигура младшего наставника тонула в густой тени, только его ровный голос был слышен отчетливо.

– Я сказал, а ты поверил.

«О Небеса! Как же я раньше не понял, какой ты коварный подлец?!»

Глава 49. Зарождение биржевой торговли

Щели между серо-зелеными каменными плитами под сводами галереи густо поросли мхом, который в зимнюю пору увял. Цзян Сюэнин уже долгое время молча смотрела на одну из этих узких пожелтевших полосок. Ее взгляд был сосредоточен и неподвижен, а фигура словно окаменела. Чжоу Иньчжи, давно служивший под началом ее отца и некогда сопровождавший барышню на пути в столицу, мог под предлогом вручения гостинцев заходить в усадьбу и видеться с ней, не привлекая внимания. Однако нынешние обстоятельства вызывали у тысячника тревогу. После того как он передал девушке подробности переговоров с тайными агентами Небесного учения, та не произнесла ни слова. Половина письма была зажата меж ее пальцев. Тонкий лист бумаги, не новой, но и не старой, исписанный энергичным, уверенным почерком, затрепетал от дуновения ветра, и ровные строки задрожали.

Чжоу Иньчжи, понимая, что дело из ряда вон выходящее, сказал, осторожно подбирая слова:

– Тот, кого мы схватили с половиной письма, не соглашается передавать сообщникам послание. Утверждает, что они все обсудили заранее и на уловку никто не клюнет. Может, довести дело до конца и пригрозить смертью этих двоих, чтобы заставить остальных подчиниться?

Так поступали чаще всего. Мало кто был готов пренебречь жизнью и смертью. Достаточно создать ощущение настоящей угрозы, и даже самый упрямый быстро сломается. Однако Цзян Сюэнин опустила ресницы и произнесла:

– Не поможет. Мы же бьем по крысе, но боимся разбить посуду.

Сделка с самого начала не походила на честный торг. Вторая половина письма находилась не у тех, кому можно приставить нож к горлу, а у сообщников на свободе, которые не воспримут угрозу всерьез. Да и, как ни крути, больше бояться должна была сама Цзян Сюэнин, получившая только первую половину письма. Ведь что случится, если вторая часть окажется в руках семьи Сяо?.. А пятьдесят тысяч лянов серебром… Вот уж действительно, разинули пасть, точно лев! На лице Цзян Сюэнин застыла холодная маска, а в груди поднялась волна возмущения, но барышня быстро взяла себя в руки. Разве не для подобного случая она приготовила деньги? Если на кону жизни людей из рода Юнъи-хоу, любая сумма – это пустяк. Однако…

– Цену они заломили высокую, хотя неподъемной ее не назвать, – сказала барышня, хмуря брови. – Я боюсь другого: вдруг они лгут? Тайные агенты Небесного учения посмели высунуть носы, потому что Гунъи Чэн якобы исчез. Что, если мы отдадим деньги, а Гунъи Чэн вновь объявится и вторая половина письма попадет в Палату наказаний? Так мы и денег лишимся, и ничего не добьемся.

Чжоу Иньчжи замялся, явно желая что-то сказать, но не смея.

– Есть еще какие-то новости? – спросила Цзян Сюэнин, заметив его колебания.

Новости были… вот только Чжоу Иньчжи не имел достаточных полномочий, чтобы все проверить, поэтому он и не решался заговорить. Однако, раз Цзян Сюэнин спросила сама, он помедлил и все же сказал:

– При дворе толковали, что пропавшего Гунъи Чэна якобы изрешетили стрелами во время облавы Столичной управы. Но когда я засобирался к вам, по ямэню прошел новый слух: дескать, главарь секты по фамилии Гунъи не погиб, а был схвачен живым и посажен в темницу вместе с другими мятежниками.

Если хотя бы один из этих слухов правдив, то намерения тайных агентов получить деньги и сбежать становятся куда более вероятными. Дыма без огня не бывает! Цзян Сюэнин опустила взгляд и медленно сложила бумажный лист, который держала в руках.

– Выбора у нас нет, придется поверить. Только сейчас у меня нет на руках всей суммы. Передайте этим людям, что мы готовы заплатить за вторую половину письма, но пусть подождут хотя бы месяц. Заодно предупредите их, что нрав у Чэн-гуна недобрый. Получив письмо, он вполне может найти отправителей и уничтожить, чтобы выслужиться перед императором. Пусть они не торопятся на тот свет.

– Но такая огромная сумма… – пробормотал потрясенный Чжоу Иньчжи.

– Передайте мои слова, – перебила Цзян Сюэнин, – а остальное – моя забота.

Даже если добавить к деньгам, полученным от отца, личные сбережения, не наберется и сорока тысяч лянов, а ведь еще следовало приберечь кое-что про запас на всякий случай. Размер суммы вызывал серьезное беспокойство.

После ухода тысячника Цзян Сюэнин долго сидела в одиночестве и размышляла. Наконец она приняла решение, тяжело вздохнула и отправила к Жэнь Вэйчжи человека с весточкой.

Наутро среди купцов и торговых посредников, частенько бывавших на постоялом дворе «Аромат Сычуани», пронеслась неожиданная новость: в главном зале трактира появилась большая доска с надписью. Та гласила: «Серебряные паи соляного промысла семьи Жэнь из Цзыгуна, что в Сычуани, распроданы на четыре десятых. Выручка составила двадцать тысяч лянов. Владелец возвращается домой, чтобы возродить промысел, и обязуется регулярно отправлять в столицу срочных гонцов с отчетами о создании и работе буровой машины. Купленные паи разрешается перепродавать без согласия семьи Жэнь». Количество паев