Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

Многие доберутся до туннелей, до безопасности.

Это было все, на что они могли надеяться.

Я увидела, как голова Ганнера опустилась ниже, и не смогла сдержать рыдание. Я молилась, чтобы Патрик все еще был в Бэймуте, далеко отсюда.

Двери ателье материализовались сквозь дым, окна были разбиты, деревянные манекены изрешечены.

– Внутрь, мисс, – скомандовал солдат у меня за спиной; его дыхание было пропитано страхом.

Шальная пуля ударила в последнее оставшееся окно рядом с нами.

Но нарастал и другой звук. Что-то, что заглушило грохот и взрывы на площади. Этого было достаточно, чтобы заткнуть визг артиллерии.

Я резко повернулась, как и каждая пара глаз, все они остановились на сверкающей стене стекла.

Нет, не стекла. Воды.

Она росла и трансформировалась в чудовищную массу наверху. Поглощая крыши на юге. Гася пламя. Приближаясь с огромной скоростью.

И люди побежали. Они неслись к периметру площади и сворачивались калачиком, как улитки, или бились о преграды, которые удержали бы их под этой волной.

Она обогнула южные крыши.

И я закрыла глаза, прежде чем вода обрушилась вниз.

Несколько безумных мгновений единственным звуком был яростный вой воды.

Она сорвала руку солдата с моего плеча и принялась швырять людей во все стороны. Меня несло, крутило, вращало кубарем. Я чувствовала, как мои кости скрипят от сотни столкновений. И у меня хватило ума только задержать дыхание. Зажмуриться.

Меня выбросило на булыжники. Обмякшую, в синяках, задыхающуюся. Вода рассеивалась сверхъестественно быстро, так же как и прибыла.

Я кашляла среди какофонии тысячи кашлей, пыталась найти смысл в том, что его потеряло. У меня кружилась голова, и мир раскачивался. Поперек моего живота лежал мужчина, который, как я боялась, был мертв. Он не шелохнулся, когда я выползла из-под него.

Вокруг солдаты и ремесленники поднимали головы, отлеплялись от витрин магазинов и битого стекла.

Через кирпичную арку на площадь вышли три фигуры.

Я могла бы различить их и в условиях похуже. Даже ночью, в тумане пара, я узнала этих мужчин.

Патрик. Теодор. Донни.

Теодор шел вперед нехотя, он казался измученным, но я смотрела только на Патрика.

Он прошел на середину площади, его плечо цвело красным. И он стоял один.

Затем, к моему ужасу, он приставил пистолет к собственной голове.

Слева от меня возникло внезапное движение, встал мужчина. Ганнер.

– Пэтти, – позвал он надломленным голосом.

Ганнер держался за живот, откуда обильно текла кровь. Он споткнулся.

– Пэтти, что ты…

Патрик глянул на Ганнера, и его лицо сморщилось, но он быстро отвернулся.

Громовым голосом он проревел:

– Я Патрик Колсон, последний оставшийся алхимик. – И он вытащил из кармана черный камень, не больше его ладони.

Площадь постепенно приходила в движение. Многие в темно-синей форме неуверенно встали и подняли оружие.

Но терраниум в руке мятежника был мгновенно узнаваем. Такой желанный в последние месяцы. Это остановило их.

Патрик позволил камню подняться с кончиков пальцев, позволил ему поплыть высоко над ними всеми и распылил его. Он превратился в порошок и осыпался к ногам Патрика.

Армия Лордов, казалось, замерла в один миг. Концы стволов дрогнули. Солдаты настороженно переглянулись.

Патрик не опустил пистолет от головы.

– Если вы покинете этот город сейчас, без дальнейшего боя, я пойду с вами добровольно. – Его рука на пистолете сжалась. – Но если хоть еще одна пуля будет выпущена в любого мужчину или женщину Кентон-Хилла, я нажму на этот курок, и чародей воды позади меня затопит всю эту площадь.

– Нет, – пробормотала я, с усилием втягивая воздух.

Я попыталась встать на ноги, но на бедре оказался длинный порез. Он неистово жег, и я споткнулась.

– НЕТ! – закричала я.

И он услышал. Он нашел меня в этом месиве из тел, падшую и избитую. Его глаза наполнились слезами. Его челюсти сжались.

И он снова отвел взгляд.

– Уходите сейчас, – заговорил он снова, – и мои солдаты сложат оружие…

– Нет, Пэт! – крикнул Ганнер, кровь просачивалась сквозь его пальцы.

– …И они покинут эту площадь.

– ПАТРИК! – закричала я.

– Они не будут пытаться помешать вам забрать меня. – Его рука дрожала. Грудь ходила ходуном. – Но услышьте это! Я с радостью застрелюсь сейчас, если еще хоть один из моих будет сражен. Не думайте, что я не воспользуюсь этой секундой, чтобы сделать это. Опустить оружие.

Солдаты и ремесленники стояли в замешательстве.

– ОПУСТИТЬ ОРУЖИЕ! – заорал Патрик и взвел курок.

Генерал с соответствующими нашивками на форме медленно вышел вперед. Он держал штык в одной руке, стволом в небо. Другая рука была поднята в примиряющем жесте. Его глаза были прикованы к Патрику.

– Спокойно, – сказал он, а затем бросил через плечо: – Прекратить огонь.

Казалось, в этом уже не было необходимости. Бойцы выдохлись. Половина тех, кто все еще стоял, потеряли свое оружие или явно сомневались, стоит ли направлять его на человека с пистолетом у собственного виска.

Отто поднялся из груды тел. Он похромал к Ганнеру и попытался оттащить его назад.

– Прикажи своим людям отступить, – сказал генерал Патрику, – и я сделаю то же самое.

Я не могла отвести глаз от пистолета у виска Патрика. Внезапно я почувствовала жуткую уверенность, что он имеет в виду именно то, что говорит. Что он скорее застрелится здесь, чем увидит, как остальная часть Кентон-Хилла сгорит.

Он скорее сдастся искусникам.

– Нет, – прошептала я, вставая и вновь падая.

– Все шахтеры, – крикнул Патрик, и голос его дрогнул. Он закрыл глаза, но продолжал держать пистолет наготове. – В холмы. К своим семьям. Сейчас же.

Это происходило болезненно медленно. Выжившие бойцы Кентон-Хилла поднимались. Одни взваливали раненых товарищей на плечи. Другие бежали, не оглядываясь.

– УХОДИТЕ! – проревел Патрик самым упрямым. – СЕЙЧАС!

И возможно, они увидели отчаяние на его лице. Возможно, они разглядели тогда этот последний дар, который вручил им Патрик. Нить победы, малейшее утешение. Патрик держал пистолет непоколебимо.

– Вели своим людям убраться обратно в ту гребаную дыру, из которой они вылезли, – процедил Патрик, – или будешь рассказывать Таннеру, что все это было зря.

Генерал жестом подал знак своим солдатам. Медленно они поплелись обратно через двери ателье, их сапоги хрустели по стеклу.

Они отступали настороженно, шахтеры и солдаты, с красными глазами и кровью на руках. Они забрали с собой раненых, и площадь опустела. Армия Лордов сократилась до небольшого легиона.

И я видела, как Теодор ускользнул обратно в тени переулка, откуда пришел, опустив глаза в землю, словно не мог вынести ничьего взгляда.

Но Ганнер отказался двигаться. Отто остался рядом с ним, и к