Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

Каллум лишь иронично выгнул безупречную бровь, и в его тёмных глазах промелькнула опасная искра. Но прежде чем Юлиан успел обнажить сталь, стоявшая рядом Валерия не выдержала и гневно отрезала: — Элли — бесценная жемчужина дома Валериусов, наше главное сокровище. Нашу любовь и её судьбу нельзя измерить выгодой, и никакое золото мира не способно стать для неё выкупом!

Внутри меня закралось сильное, лихорадочное подозрение. Каллум никогда не был тем, с кем можно было договориться мирно или воззвать к его рассудку. Внутри этого человека спал безжалостный хищник, который просто забавлялся, давая моей семье иллюзию выбора.

И действительно, выражение его бледного лица ни капли не изменилось. Он лениво, с едва уловимой, мягкой усмешкой произнёс: — Коли так, то спорить не стану. Просто если мне придётся забрать её силой, боюсь, это будет выглядеть не совсем благопристойно для столь почтенного собрания.

Он опустил свой бездонный, пугающе спокойный взгляд прямо на меня, полностью проигнорировав слова моего брата. В его глазах не было и тени сомнения — лишь холодное, завораживающее ликование хищника, который точно знает, что добыче некуда бежать. Каллум слегка наклонил голову, и его голос прозвучал мягко, почти ласково, хотя его леденящую интонацию уловила каждая живая душа на площади:

— Так какое же решение примет леди Элара? Проявишь ли ты благоразумие и поднимешься в седло сама... или позволишь этому принцу пренебречь всеми священными приличиями и забрать тебя на руки прямо сейчас, на глазах у всей этой дрожащей толпы?

Хоть это и было облечено в форму галантного вопроса, я прекрасно знала — выбора он мне не оставил. Ослушаться Безумного Регента прямо сейчас означало спровоцировать кровавую бойню, в которой пострадали бы мои близкие.

Не успела я открыть рот, чтобы успокоить вспыльчивого брата и сестру, как Каллум резко взмахнул рукой и с тихим свистом опустил рукоять хлыста на круп своего скакуна.

Могучий чёрный конь оглушительно заржал, выбросив из ноздрей густые клубы белого пара, и в одно мгновение сорвался с места, бросаясь прямо ко мне. Толпа в ужасе шарахнулась назад.

В следующее мгновение у меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как мою талию железной хваткой перехватила сильная мужская рука. Моё тело легко взмыло в воздух, потеряв опору, и уже через секунду я оказалась в седле впереди Каллума, намертво стиснутая в его холодных, пахнущих морозной хвоей и порохом объятиях. Его грудь за моей спиной была твёрдой, как скала.

Каллум резко выкрикнул: «Но!», и вороной скакун, круша снежные вихри, прорвался сквозь ошарашенную, застывшую в партикулярных поклонах толпу лордов. Мы бешено помчались прочь по заснеженным улицам Остерхольда — прямиком к его зловещей резиденции.

— Элли! — донёсся сзади отчаянный, полный ярости крик Юлиана. Опомнившись от шока, брат первым вскочил в седло своего коня и бросился в погоню за нами.

— Каллум! Каллум, остановись! — ледяной ветер безжалостно бил мне в лицо и забивал рот. Из-за бешеной, неистовой скачки и резких толчков я чуть было не прикусила собственный язык, вынужденная крепче прижаться спиной к его груди.

* * *

Каллум Рейн

Встречный ветер яростно рвал широкие рукава её белоснежного подвенечного платья. В моих руках она казалась хрупкой, прекрасной бабочкой, которая наконец-то разорвала сковывавшие её путы и обрела свободу.

Мои губы тронула едва заметная, безумная улыбка. С трепетом, граничащим с чистой одержимостью, я сжал её тонкую талию ещё крепче, надёжно пряча от всего мира. Мой тяжёлый плащ из чёрного лисьего меха и её белые шелка переплелись на лету, являя собой картину истинного хаоса — союза моей беспросветной тьмы и её сияющей чистоты. Везде, где проносился Мой Алый Вихрь, мой верный породистый жеребец, люди в панике склоняли головы до самой земли. Никто не смел издать ни звука, ни единого вздоха. Вокруг нас царило мертвенное, благоговейное молчание.

А выражения лиц этого ничтожного семейства Августов... о, это было воистину упоительное зрелище. Сначала их с позором лишили чинов и выбросили из Алой Канцелярии, затем род Валериусов прилюдно расторг помолвку, а теперь Принц-регент открыто и нагло увозит невесту, которая так и не переступила порог их дома. Я не просто забрал своё — я буквально втоптал гордость этих выскочек в дорожную грязь и тающий снег.

* * *

Валерия Валериус

Вороной скакун Каллума умчался, взрывая копытами снежные вихри и унося мою Элли прочь. Моё сердце бешено колотилось от глухого беспокойства за сестру — оказаться во власти Безумного Регента было опасной и непредсказуемой участью. Но стоило мне развернуться и бросить взгляд на семейство Августов, как вся моя тревога мгновенно потонула в волне дикого, торжествующего ликования. О, Боги, как же сильно я их ненавидела! И как же сладок был их абсолютный, сокрушительный крах.

Я с наслаждением смотрела, как благородные господа и дамы в панике разбегаются во все стороны, трусливо поджимая хвосты и толкая друг друга в тающем снегу. Эти высокомерные крысы бежали из поместья Августов, боясь навлечь на себя гнев Регента. Дом, который ещё утром дышал спесивой роскошью и готовился праздновать триумф над нашей семьёй, прямо на глазах превращался в леденящее, опозоренное пепелище. Вокруг валялись лишь клочья обгоревшей бумаги и растоптанные обрезки праздничных украшений. Их великая, надменная мечта разбилась вдребезги, оставив после себя лишь разруху. И туда им и дорога.

Отец Адриана трясся от неистовой ярости, его седая борода ходила ходуном, а из горла вырывался хриплый, прерывистый лай о «невиданном, чудовищном позоре». Рядом брызгал слюной его старший брат Маркус, сотрясая воздух кулаками и требуя немедленной мести, требуя пролить кровь за украденную невесту. Жалкие, ничтожные фанфароны! Словно у них хватит смелости сделать хотя бы шаг против Каллума Рейна.

А сам Адриан... Тот и вовсе представлял собой самое жалкое и омерзительное зрелище. Бывший жених застыл посреди площади каменным изваянием, сопливо глотая слёзы и тупо глядя в серую пустоту, куда унеслась моя сестра. На плечи его наряда ложился тяжёлый мертвенно-белый снег. Когда он дрожащими руками сорвал с головы шутовской венец жениха и пробормотал свои очередные сопливые глупости: «Снег укрывает её чёрные волосы... но нам не суждено состариться вместе», — меня едва не стошнило от отвращения. Хлипкий червь.

Спрятав поглубже волнение за сестру, я нацепила на лицо самую холодную и высокомерную маску. Я не собиралась дарить этим тварям ни единой капли нашего замешательства. Сдержанно, с едва уловимой издёвкой