Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

— Брат, — позвала я Юлиана. Хлопья снега мгновенно запорошили мои распущенные чёрные волосы. Я виновато посмотрела на его бледное от ярости лицо: — Прости, что заставила тебя так сильно волноваться.

* * *

Юлиан Валериус

Как только Элара шагнула из кареты, я тут же заметил ссадину на её нижней губе. Мой взгляд мгновенно потемнел от хлынувшей ярости. В этот миг мне больше всего на свете хотелось ворваться в этот проклятый экипаж и прирезать Каллума Рейна на месте.

— Элли, уезжай со мной, — глухо сказал я, едва сдерживая клокочущий в груди гнев. — Пока ты сама этого не захочешь, ни одна тварь в этом мире не посмеет отобрать тебя у брата.

Элара лишь мягко улыбнулась и ответила очень тихо, но удивительно спокойно: — Никто меня не крал, Юлиан. Я поехала с ним добровольно.

— Элли, с позором семейства Августов всё покончено! — я попытался воззвать к её разуму, раскладывая перед ней все риски этого безумного шага. — Больше нет никого, кто мог бы принудить тебя. Зачем же бежать из волчьего логова, чтобы добровольно прыгнуть в пасть к тигру? У тебя чистая, светлая душа. Если ты останешься с тем, кто идёт против праведного пути... Людское осуждение не причинит Безумному Регенту ни малейшего вреда, но тебя оно уничтожит. Это истощит тебя и морально, и физически... Как ты с этим справишься?

— Я всё понимаю, брат, — её взгляд был кристально чистым, а голос не дрогнул ни на секунду. — Но, как ты сам только что сказал, в прошлый раз я оставила его лишь потому, что у меня не было выбора. Теперь, когда я наконец-то свободна, зачем мне снова идти против собственного сердца и лишать себя счастья?

— Ты... — я бессильно выдохнул, глядя на эту неподвижную, зловещую карету, а затем снова перевёл взгляд на сестру.

Какое же приворотное зелье этот Каллум подсыпал моей сестрёнке, раз она становится настолько упрямой, едва речь заходит о нём? Сегодня Принц-регент открыто похитил её на глазах у всего Остерхольда, по сути, нагло объявив свои права на неё всему миру. Кто теперь после этого посмеет хотя бы заговорить о помолвке с ней? Каллум Рейн слишком расчётлив, коварен и безжалостен в своих методах, он стоит выше обычных людей. Какой брат не сойдёт с ума от беспокойства, боясь, что его маленькую сестрёнку ранят?

Сложные, противоречивые чувства разрывали мне душу. Я сделал шаг вперёд и тихо спросил: — Ты окончательно всё решила, Элли?

Сестра послушно кивнула.

— Я только-только вернула себе свободу. Позволь мне побыть рядом с тем, кто мне дорог. Позволь мне побыть самой обычной девушкой, хорошо? — её голос стал совсем мягким, умоляющим. — До наступления темноты я обязательно вернусь домой и попрошу прощения у отца и мамы.

— Глупая моя Элли, да в чём же твоя вина? — я тяжело вздохнул, и мой напряжённый тон наконец немного смягчился. — Ладно. Но я сам приеду за тобой перед ужином. И если кто-то посмеет обидеть или задеть тебя... клянусь, твой брат этого так не оставит!

Последнее предложению я выкрикнул намеренно громко, адресуя его прямо Каллуму, сидевшему за плотными шторами кареты.

— Спасибо, брат! — Элли изящно присела в реверансе, и на её лице расцвела светлая, благодарная улыбка. — Доброго пути, Юлиан.

Я подошёл ближе, бережно смахнул ладонью хлопья тающего снега с её тёмных волос, после чего решительно развернулся, вскочил в седло и погнал коня назад к резиденции — докладывать отцу о случившемся.

* * *

Элара Валериус

Я поспешно приподняла плотную бархатную занавеску и скользнула обратно в душное, наполненное ароматами трав нутро кареты. Каллум всё так же лениво полулежал, откинувшись на мягкую стенку экипажа. Стоило мне войти, как он слегка приподнял длинные ресницы, устремляя на меня свой глубокий, непроницаемый взгляд.

Порой мне казалось, что Каллум — какое-то невероятное, непостижимое существо. Или, точнее сказать, он пугающе сильно отличался от обычных людей. Всего несколько мгновений назад он целовал меня с такой всепоглощающей, безумной страстью, что у меня кружилась голова, а теперь сидел здесь абсолютно хладнокровный, и на его безупречном лице не было ни малейшего следа недавнего желания. В моей прошлой жизни всё было точно так же. Он мог упиваться моим присутствием, временами впадая в неистовство и чистую одержимость, но сам почти никогда не терял контроля над разумом. Временами мне становилось даже жутко от того, насколько он холодный человек. Да, именно холодный. Несмотря на все пережитые нами штормы, я до сих пор не могла почувствовать в нём искренней человеческой тяги к близости. Казалось, он просто следовал за зовом своего тела и первобытными инстинктами. Наверное, именно поэтому в прошлой жизни рядом с ним так и не появилось других женщин.

Эта странная, мимолётная мысль пронеслась в голове и растаяла. Я отогнала непрошеные воспоминания и тихо опустилась на сиденье рядом с Каллумом. Слегка подув на свои ладони, я принялась растирать озябшие кончики пальцев и, чтобы нарушить затянувшуюся тишину, спросила:

— Ты слышал, что я только что сказала Юлиану?

Каллум повернулся ко мне. В его антрацитово-чёрных глазах, глубоких, как ночная бездна, медленно заплясали едва уловимые искорки. Он небрежно, с лёгкой усмешкой произнёс:

— Какое именно из твоих заверений? О том, что ты вернёшься до наступления темноты, или о том, что явишься домой прямиком к ужину?

Я аж поперхнулась от возмущения и сердито нахмурилась. Я ведь наговорила брату столько искренних, идущих от самого сердца слов, а Каллум расслышал и запомнил только самые незначительные обещания!

— Это были просто слова, чтобы успокоить Юлиана и облегчить ему душу, — принялась объяснять я, заглядывая в его красивое лицо. — Пойми, если я не получу благословения и одобрения своей семьи, то даже будучи рядом с тобой, я не смогу обрести душевный покой. К тому же, даже влюблённые пары, чьи судьбы предрешены на небесах, не могут находиться вместе неотлучно день и ночь до свадьбы. А мы с тобой ещё даже не...

— Разве ты сама не назвала меня своим возлюбленным? К чему тогда эти условности и забота о чужом мнении? — Каллум внезапно перехватил мои ладони одной рукой и бесцеремонно спрятал их под свой тёплый плащ из лисьего меха, согревая своими пальцами. А затем вдруг совершенно ровным голосом добавил: — Резиденция, которую мне даровал Император Октавиан, уже полностью обустроена. И знаешь, я приказал построить в тайной комнате за моим кабинетом очень