Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

ни праздничных вечнозелёных венков на дверях, ни тёплых зимних свечей. В этом исполинском, величественном замке он вечно жил один, словно заживо погребённый в холодном и безмолвном склепе.

Стоило мне об этом подумать, как моя слабая улыбка угасла. Я подняла руку, задумчиво коснувшись изящной серебряной шпильки с багровым камнем в моих волосах, и из моей груди вырвался тихий, полный тоски вздох.

После долгой праздничной ночи я наконец соизволила принять горячую ванну, переоделась в тонкую ночную сорочку и, сладко зевая на ходу, направилась к своей постели.

Тяжёлые внутренние гардины в спальне уже были опущены, а преданные горничные заранее взбили подушки и подготовили постель ко сну. Ни о чём не подозревая, я привычным жестом приподняла край балдахина и опустилась на матрас.

Но вместо мягких перин я внезапно рухнула прямо в чьи-то невыносимо горячие, жёсткие и крепкие объятия. От неожиданности у меня едва душа в пятки не ушла!

Не успела я даже издать испуганный вопль, как чья-то широкая ладонь сзади собственническим жестом намертво зажала мне рот.

Каллум железной хваткой прижал меня к своему телу, и у самого моего уха раздался его тихий, опасно смеющийся голос:

— Тише, Элли. Будь паинькой. Иначе этот принц не понесёт ответственности, если на твои крики сюда сбежится вся стража поместья.

Моё сердце бешено колотилось в груди. Лишь спустя несколько мучительных мгновений я наконец заставила себя расслабиться в его руках. Аккуратно потянув его ладонь вниз, я развернулась в его объятиях и возмущённо прошептала:

— Как ты здесь оказался?! И почему так поздно?

— Я как раз занимался конфискацией имущества у одного нерадивого изменника неподалёку. Проезжал мимо этих до боли знакомых стен и вдруг отчётливо подумал о моей госпоже, — Каллум аккуратно коснулся пальцами моего лица, заставляя повернуться к нему. В его антрацитово-чёрных глазах всё ещё плясали леденящие крупицы уличного мороза, но сам он мягко, почти ласково улыбался. — Вот и решил заглянуть, чтобы лично убедиться, что ты не забыла обо мне.

Заниматься конфискацией и казнями прямо в разгар Зимнего Фестиваля?

Хоть он и обладал сейчас безграничной властью могущественного Принца-регента, но почему его жизнь по-прежнему оставалась такой невыносимо одинокой, мрачной и холодной — даже более пустой, чем у несчастного Вейна Троя в прошлом?

Я открыла было рот, желая высказать ему всё своё возмущение, но в итоге из тысячи вертящихся на языке слов родилась лишь одна тихая фраза:

— У тебя есть с собой хотя бы парочка монет оберегов, чтобы отгонять ночных кошмаров?

Каллум удивлённо приподнял одну бровь, словно его искренне озадачил этот нелепый вопрос.

Я опустила голову, нащупала на прикроватном столике свой праздничный кошель, достала оттуда две новенькие серебряные монеты, бережно завернула их в крошечный лоскут праздничного алого шёлка и насильно вложила в его ладонь.

— И не вздумай фыркать, что этого мало. Это просто на удачу. В конце концов, в золоте ты точно не нуждаешься, — принялась торопливо объяснять я, заглядывая в его красивое, застывшее лицо. — Это особенное серебро. Положи их под подушку, когда будешь спать, и они защитят твой покой и безопасность в наступающем году.

В полумраке, царившем за плотно задёрнутым балдахином, Каллум явил мне редкое зрелище: на его лице отразилось искреннее, почти детское любопытство. Перебирая в ладони завёрнутые в шёлк монеты, он тихо спросил:

— И от каких же именно кошмаров они должны меня оберегать?

Я устроилась поудобнее, садясь на постели совсем рядом с ним, и доверительно зашептала в ответ:

— Разумеется, от злобных призраков, не упокоенных душ и самых жутких тварей, что приходят во тьме.

Каллум вдруг хрипло и низко рассмеялся, отчего по моей спине пробежала волна щекочущих мурашек:

— Но разве этот принц — не самый страшный и опасный злой дух во всём этом королевстве, Элли?

Я лишь растерянно захлопала ресницами. Что ж... Если посудить здраво, в его словах была весомая доля правды. С его-то пугающей репутацией Безумного Регента!

— По мнению этого принца, у этих монет должно быть совсем иное предназначение. Они должны удерживать кое-что действительно ценное, — Каллум резко перехватил серебро пальцами, зажимая его в кулаке.

Он стремительно подался вперёд, понизив голос до едва различимого, порочного шёпота:

— Удерживать тебя подле меня. Каждую секунду.

Не успела я опомниться, как его сильная рука собственнически обвила мою талию. Одним резким, сильным движением Каллум перевернул меня, безжалостно опрокидывая на подушки и полностью подминая под себя.

Буквальное, неоспоримое пленение.

От взмаха его роскошных шёлковых одеяний по спальне пронзительно пронёсся резкий поток воздуха, заставив тяжелые занавеси кровати заколыхаться, точно бурлящие речные волны. В полумраке черты лица Каллума казались невероятно размытыми, загадочными и глубокими, и лишь его бездонные, лаково-чёрные глаза обладали той самой колдовской, пугающей силой, способной без остатка поглотить мою душу.

Это было странно. Я до безумия, до дрожи в коленях находила взгляд Каллума чарующим. И это при том, что сам он был человеком с абсолютно притупленными человеческими чувствами и такой железной, несгибаемой силой воли, которая порой граничила с самым настоящим самоистязанием.

— Леди Элара, я принесла медную грелку с горячей водой! Пожалуйста, подождите немного, пока постель согреется, прежде чем ложиться спать, — из-за двери раздался звонкий, чёткий голос Марты.

Я смертельно испугалась. Сердце испуганной птицей забилось о рёбра. Инстинктивно вспыхнув от паники, я изо всех сил рванула на себя тяжелое одеяло, пытаясь с головой накрыть Каллума и силой заставить этого невыносимого человека спрятаться в глубине кровати.

— Оставь её на столе! — крикнула я в сторону двери.

Мой голос прозвучал излишне резко, взволнованно и прерывисто, что явно насторожило служанку:

— Леди Элара? Что-то случилось?

В этот самый момент Каллум опасно сощурил свои тёмные глаза. Его бесстыжая ладонь подкралась к моей талии и с силой ущипнула меня за чуткую кожу.

Из моего горла против воли вырвался задушенный, прерывистый стон. Моё сердце едва не выскочило из груди от ужаса, что нас сейчас обнаружат.

Я судорожно прикусила нижнюю губу и сердито, с намёком на скорую расправу, воззрилась на этого невыносимого смутьяна. Лихорадочно придумывая оправдание на ходу, я поспешно выпалила в сторону двери:

— Я.… я как раз переодеваюсь! Не подходи ко мне, Марта, оставайся там!

К моему огромному облегчению, прислуга ничего не заподозрила. Она послушно звякнула металлом, аккуратно опустив обёрнутую шёлком грелку на деревянную столешницу, после чего тихо и мирно удалилась, плотно притворив за собой тяжелую дубовую дверь.

Я замерла, внимательно прислушиваясь к каждому шороху. И лишь когда тихие шаги Марты окончательно растаяли в глубине длинного коридора, я наконец смогла выдохнуть