Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

— Разве это не вторая леди Валериус?

— Что она себе позволяет? Какая дерзость...

Каллум медленно опустил свой кубок на стол. Раздался едва слышный стук, но этот тихий звук мгновенно заставил смолкнуть весь зал. Ропот утих.

Мой взгляд встретился с его обжигающими, тёмными глазами. Заставив себя сделать глубокий вдох, я твёрдым шагом прошла прямо мимо застывших акробатов к его трону.

— Ваше Высочество, вы обронили свой медальон. Я пришла, чтобы вернуть его законному владельцу, — я изо всех сил пыталась выровнять дыхание. Опустившись на колени перед Каллумом, я протянула медальон на дрожащих ладонях.

Мой отчаянный, умоляющий взгляд метнулся к артистам, а затем к некоторым заговорщикам среди чиновников. Мой взор кричал об опасности громче любых слов.

Почувствовав неладное, Каллум слегка прищурился. Его лицо оставалось маской абсолютного, леденящего спокойствия; на губах даже заиграла мягкая, элегантная улыбка. Но его тихий голос, прозвучавший над самым моим ухом, заставил моё сердце сжаться:

— Тебе не следовало приходить, Элли.

В то же мгновение его железная хватка сомкнулась на моём запястье. Одним резким движением он рванул меня на себя, пряча в своих объятиях, а второй рукой взметнул пустой кубок, закрывая нас обоих!

И вовремя. В ту же секунду тонкий, как бритва, кинжал насквозь пробил металлическое дно кубка. Его холодный, смертоносный блеск отразился в антрацитовых, пугающе тёмных глазах Каллума.

Земля содрогнулась от глухого рокота — это огромные шестерни башни иллюминаций начали свой неумолимый ход. Огненные искры брызнули во все стороны, рассыпаясь по ночному небу мириадами золотых и серебряных лепестков, создавая иллюзию цветущего сада из пламени. Океанский рёв ликующей толпы снаружи окончательно заглушил звон стали и первые предсмертные крики, ознаменовавшие начало кровавой бойни в пиршественном зале.

* * *

Евнух Северус

Я шёл сквозь бурлящую праздничную толпу, краем глаза заметив, как Адриан Август с померкшим, покрасневшим от невыплаканных слёз взором бредёт прочь, одинокий и всеми покинутый. Жалкое, ничтожное зрелище. Эти столичные лорды готовы умирать от тоски из-за благосклонности девицы, даже не подозревая, что их сытая, роскошная жизнь уже висит на волоске. У меня не было времени сочувствовать этому мальчишке — впереди ждала куда более крупная дичь.

Всё произошло молниеносно, точно по нотам. В этой вспыхнувшей суматохе Юлиан Валериус сумел наспех мобилизовать лишь горстку своих людей, но у самого подножия замковой башни они были намертво заблокированы моими карателями из Алой Канцелярии. Два отряда замерли друг напротив друга, обнажив сталь. Никто не смел сделать опрометчивый шаг — воздух вокруг буквально искрил от напряжения.

— На этот раз управляющий Северус выставил на кон все свои резервы, — Юлиан хладнокровно прижал ладонь к эфесу меча. Его серебряный доспех под белоснежным плащом зловеще поблёскивал в лучах иллюминаций, а дорогая ткань яростно билась на леденящем ветру. — Мои подозрения крепли каждый раз, когда вы целенаправленно атаковали дом Валериусов. Так значит... Алая Канцелярия в тайном сговоре с наёмниками из Северных пустошей?

Услышав это обвинение, я лишь растянул губы в ленивой, издевательской усмешке. В моей груди разлился сладкий, ядовитый триумф.

— Какая жалость, что вместо твоего прославленного отца, генерала Дамиана, сюда явился всего лишь ты, — процедил я сквозь зубы, наслаждаясь моментом. — Впрочем, неважно. Сын сполна заплатит по старым долгам своего отца.

— Что вы имеете в виду? — Юлиан нахмурился.

Я заметил, как его сильные пальцы, покоящиеся на рукояти клинка, начали едва заметно, ритмично постукивать, отбивая тайный шифр Валериусов. Я знал, что где-то в густых ночных тенях прячется его сестра Валерия, которая по этому знаку сейчас бросится за подмогой. Мне было плевать. Пусть бежит. Мой разум уже уносился далеко назад — в леденящий кровь кошмар моего собственного детства.

— Генерал Дамиан Валериус видел меня много раз за эти годы, — тихо, почти ласково произнёс я, но моё лицо исказилось в свирепой, жуткой гримасе, обнажая многолетнюю застарелую злобу. — Но каждый раз его высокомерный, праведный взор скользил мимо, и он так и не соизволил вспомнить, кто я такой. Он ведь напрочь забыл тех несчастных жителей Северных пустошей, которых безжалостно пустил под нож во время своих «великих» завоевательных походов. Забыл ту длинную вереницу живых мертвецов, скованных грубыми верёвками, что ковыляли босиком по каменистым дорогам в Остерхольд... И, конечно же, он забыл среди той обречённой толпы одного маленького, дрожащего от ужаса мальчика, которого палачи империи позже оскопили и лишили имени. Но я — я ничего не забыл.

Глава 6

Элара Валериус

В ту секунду, когда смертоносная угроза разверзлась прямо перед нами, воспоминания в моей голове вспыхнули снопом беспорядочных искр. Прошлое безжалостно обнажило детали, которые я прежде упускала. В той, прежней жизни, после покушения во время Ночи Иллюминаций Каллум не покидал своих покоев несколько дней.

«...На этом скрытом клинке был редчайший яд. То, что Его Высочество выжил после столь страшного ранения — истинное чудо божье». «Старый, глубоко засевший недуг никуда не делся, он лишь затаился. Рано или поздно тело принца рухнет, как подкошенный замок. Кто знает, сколько ему осталось...» — доносились до меня тогда приглушённые, полные тревоги голоса королевских лекарей, проходивших мимо моих дверей. Помню, как я сидела у окна, молча опуская на колени недочитанную книгу.

А спустя совсем немного времени я своими глазами видела, как Каллум, опираясь на тяжёлую трость, с ленивой, царственной грацией выходил во внутренний двор, чтобы лично вести карательные отряды на конфискацию имущества и поголовное истребление мятежных кланов. Он всё так же сохранял высокомерное, леденящее кровь хладнокровие. Его бледное, точёное лицо не выдавало ни капли усталости или подтачивающей его немощи. Он казался настолько зловещим и некрушимым, словно в этом подлом мире не существовало оружия, способного его остановить.

Но ведь человеческое сердце соткано из живой плоти. Разве бывает на свете по-настоящему бессмертное тело?

Когда я заметила, как кружащаяся в танце артистка с шёлковым карнавальным зонтом незаметно потянулась к потайному механизму в рукояти, во мне из ниоткуда заиграла бешеная, первобытная сила. Повинуясь чистому инстинкту, я рванулась вперёд и всем телом протаранила Каллума, увлекая его за собой на мраморный пол.

Почти одновременно с этим раздался сухой щелчок. Дюжина тончайших, как швейные иглы, серебряных снарядов веером брызнула в воздух и намертво вонзилась в те самые доски, где мгновение назад стоял принц.

Я мёртвой хваткой вцепилась в Каллума, содрогаясь от ужаса. Больше всего на свете я боялась, что, как