Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

Тревожная суматоха у подножия стены становилась всё громче — там явно затевалось что-то непоправимое, пахло кровью и заговором. Я резко шагнула в сторону, намереваясь проскочить мимо принца Наксоса и броситься к своим людям, но в самый последний момент замерла как вкопанная.

В моей голове внезапно вспыхнула шальная, отчаянная мысль. Я медленно обернулась и пристально, с головы до ног, окинула Элиана оценивающим взглядом. Его статус и кровное родство с правителем сейчас могли стать нашим единственным спасением.

— Ты можешь прямо сейчас беспрепятственно пройти в Элизийский дворец? — быстро спросила я, сделав к нему шаг.

Принц Наксоса растерянно моргал, но послушно кивнул: — Ну…, разумеется. Я ведь родной племянник Его Величества, стража на входе меня не задержит…

Договорить я ему не дала. Схватив Элиана за роскошный шёлковый рукав, я мёртвой хваткой потащила его за собой, заставив выпустить из рук его драгоценный фонарь.

— Молчи. И не смей ни о чём спрашивать, — процедила я сквозь зубы.

Я буквально летела вперёд, увлекая ошеломлённого принца за собой по тёмным, запутанным переходам замка. Моё сердце колотилось в груди, как безумное, пока я хрипло шептала ему прямо на ходу: — Живее! Веди меня к Императору, немедленно!

* * *

Каллум Рейн

В Восточном зале Ворот Сияния пахло дешёвым пафосом и дорогой кровью.

Со звонким, дребезжащим клекотом окровавленный кинжал упал прямо к ногам Элары. Я скользнул взглядом по тусклой стали, и в моих глазах привычно растёкся багровый полумрак. Этот звук... он услужливо вытащил со дна сознания воспоминания десятилетней давности, которые никогда меня не покидали, оставаясь вечным, неизлечимым кошмаром.

«Из вас двоих — матери и сына — выжить должен только один».

Там, в беспросветной темноте моего детства, раздался вкрадчивый, сочувствующий женский голос: «Убей своего сына, и я позволю тебе уйти».

— Этот клинок кажется тебе знакомым, Каллум? — Императрица-мать Беатрис смотрела на меня сверху вниз.

На её лице застыла маска праведного сострадания, словно она была милосердной богиней, созерцающей предсмертную агонию пойманной в капкан дичи. — Тогда, девять лет назад, когда выбор стоял между твоей жизнью и её собственной, госпожа Алаира ни на секунду не засомневалась. Она лично вонзила это лезвие в твою грудь.

Я почувствовал на себе взгляд Элары. Она смотрела на меня, и в её круглых, распахнутых от ужаса глазах плескалось дикое, невыносимое неверие. О, я прекрасно знал, о чём она сейчас думала. Она вспомнила ту фальшивую сказку, которую я лениво рассказал ей в запертом подвале, пока вокруг нас клубился дурманящий дым Пыльцы Слепого Искушения.

«Старый волк поймал волчицу с волчонком и бросил перед ними кинжал. Он сказал матери: живой останется только один из вас…»

Тогда Элли, наивная и чистая, спросила меня, чем закончилась эта история. Помню, я долго молчал, прежде чем одарить её своей самой издевательской, холодной улыбкой: «Мать волчонка, должно быть, вонзила кинжал в своё собственное сердце. Ведь во всех книжках матери поступают именно так, верно?»

Сейчас, глядя на то, как судорожно вздрагивают её плечи, я почти физически ощутил, как старый узкий шрам у меня на груди отозвался тупой, тянущей болью. Глупая Элли. Я никогда не был ребёнком «из книжки». Моим домом всегда был ад.

— Я дам тебе шанс искупить вину твоей жалкой семьи, — надменный голос Императрицы Беатрис бесцеремонно ворвался в мои мысли. Она использовала ту же самую, старую как мир, дьявольскую тактику. — Убей этого безумного принца, Элара, и я дарую тебе жизнь.

Но Элли не слушала её. Она смотрела только на меня — её покрасневшие, полные слёз глаза лихорадочно сканировали моё лицо. Старая карга Беатрис хотела не просто уничтожить меня. Ей нужно было разорвать мою душу в клочья, заставить меня снова пережить предательство, захлебнуться им... Она упивалась последними мгновениями своего садистского триумфа.

Дыхание Элары стало прерывистым, судорожным. За всём время, что я знал её — врывалась ли она в этот зал с безумным предупреждением, угрожали ли ей мечами мятежники — она ни разу не теряла самообладания так, как сейчас.

Я смотрел на неё в ответ. Мой взор оставался спокойным, как чёрный застывший лёд, но внутри меня, глубоко под кожей, просыпалось нечто тёмное, пульсирующее и злое. Мне было чертовски любопытно: сколько боли и отчаяния должен был пережить тот маленький мальчик девять лет назад, чтобы превратиться в меня? В чудовище, чьё хладнокровие граничит с абсолютной, звенящей жестокостью?

Дрожащие пальцы Элары медленно опустились и сжали рукоять кинжала.

Я полулежал на полу, лениво откинувшись назад, словно всё происходящее было скучной театральной пьесой, и позволил себе мягко, почти нежно улыбнуться ей.

— Если я умру, Элли... ты наконец станешь свободной, — тихо, с хриплым смешком произнёс я, ловя её взгляд. — Но, если твой удар не убьёт меня... обещаю, ты будешь привязана к этому несчастному принцу до конца своих дней. Из жизни в жизнь. На всю оставшуюся вечность.

— Безумец... Ты просто неисправим, — едва слышно, одними лишь дрожащими губами прошептала она в ответ.

Пальцы Элары сжались на рукояти до побелевших костяшек. В её глазах, ещё секунду назад полных слепой паники, вдруг вспыхнула яростная, непреклонная решимость. Она резко вскинула руку и со всей силы, без малейшего колебания, обрушила клинок... прямо в горло гвардейцу, который держал меч у моей шеи!

Это был её ответ. Мне. Миру. Императрице.

Острая сталь с присвистом рассекла холодный воздух над моей головой. Я замер, на мгновение полностью потеряв дар речи. Мой безупречный, просчитанный до мелочей разум дал сбой. Эта хрупкая, глупая, отчаянная девчонка... она стала единственной переменной, которую я не смог предугадать.

Она выбрала меня. Впервые в жизни. Меня не предали. Меня не оставили подыхать.

Раздался громкий лязг. Гвардеец успел среагировать — испуганно вскинул свой палаш, выбивая кинжал из её рук.

— Сейчас! — Элара перехватила ушибленное запястье, отшатнулась на шаг назад и во всё горло закричала: — Каллум! Сколько ещё... ты собираешься притворяться?!

Выбитый из её ладони кинжал, описав дугу, с идеальной точностью опустился прямо в мою раскрытую ладонь. Притворяться? О да, я заставил их поверить, что этот жалкий яд огнепоклонника сумел парализовать моё тело. Я ждал. Я наблюдал.

Одним плавным, размашистым движением я перечеркнул воздух по горизонтали. Двое шагнувших ко мне карателей замерли, их глаза дико округлились, а из перерезанных глоток хлынула тёмная кровь. Они рухнули на колени, как тряпичные куклы с перерезанными верёвочками.

Свист. Знакомый, ни с чём не сравнимый звук — десятки моих тяжёлых, бронебойных стрел распороли ночной воздух прямо за Воротами Сияния. На