Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

Сквозь высокие дворцовые арки я увидел, как огромная десятиметровая башня иллюминаций накренилась и с грохотом рухнула. Сотни горящих карнавальных фонарей посыпались вдоль каменных стен, точно сорвавшиеся звёзды, взрываясь снопами искр. Огненные бабочки заплясали на стекле, а снизу донёсся дикий, панический вой испуганной толпы. Даже не глядя на площадь, я в деталях представил, как строй карателей Северуса рассыпался в эту секунду, превращаясь в неуправляемое, охваченное ужасом стадо. Всё шло строго по моему сценарию.

Глухой, рокочущий удар боевых барабанов сотряс стены зала. Мой условный сигнал. Двери разлетелись в щепки, и я краем глаза отметил, как Бран и Ирэ во главе своих штурмовых отрядов лавиной хлынули внутрь, мгновенно принимаясь за методичное выкашивание предателей. Почти сразу же сквозь грохот стали прорвался чересчур громкий, полный благородного пафоса крик Юлиана Валериуса.

— Наёмники в замке! За мной, спасём Его Высочество! — гремел его голос, пока он со своим отрядом яростно прорубал кольцо окружения.

Какая предсказуемая, чистая порода... Вечно эти Валериусы строят из себя праведных спасителей, даже не понимая, что их просто впустили в готовую клетку.

Я перевёл взгляд на Императрицу. Какое упоение — видеть, как её благочестивая маска святоши даёт трещину. Беатрис застыла, её ухоженные пальцы судорожно вцепились в костяные бусины вервицы и замерли. До неё наконец дошло: Северус облажался, мои гончие перебили его людей на внешних постах, а её «идеальный» план только что превратился в братскую могилу для её же солдат.

В этот момент из моего носа снова потекла горячая, солоноватая струйка крови. Я физически чувствовал, как едкий яд огнепоклонника продолжает собирать свою жатву, медленно выжигая мои лёгкие изнутри, но эта пульсирующая боль лишь возвращала мне истинную остроту чувств. Беатрис заметила эту кровь. Она мазнула по моему лицу быстрым, оценивающим взглядом, взвешивая шансы, и решила не искушать судьбу — парализован я или всё ещё могу перерезать ей горло. Поджав хвост и укрывшись за спинами выживших слуг, старая карга поспешно бросилась к западному выходу из зала. Поделом. Её смерть я оставлю себе на десерт.

Элара, видя, что помощь наконец пришла, судорожно выдохнула. Облегчение подкосило её — она начала оседать на пол, словно из её тела разом выкачали все силы. Я перехватил её за талию одной рукой, не позволяя упасть. Мой взгляд скользнул по её бледному лицу, испачканному слезами, и внутри меня заворочалось глухое, непривычное беспокойство, похожее на глухую ярость. Она не должна быть такой. Она не должна плакать из-за меня.

— Убейте всех, — тихо приказал я Брану, вытирая окровавленные пальцы о шёлк.

Затем я наклонился, подхватил Элару под колени и легко поднял её на руки. Шагая прямо по чистым плитам, минуя лужи крови, я направился к выходу из этого проклятого зала. Элара уткнулась лицом в мою грудь, её тонкие пальцы до сих пор мелко и холодно дрожали, цепляясь за мой доспех.

Почувствовав этот её липкий, первобытный страх, я до боли сжал объятия и коснулся губами макушки её головы.

— Всё хорошо, Элли. Теперь всё хорошо, — прошептал я ей в волосы, совершенно игнорируя то, как за моей спиной один за другим распускались кровавые бутоны чужих смертей.

* * *

Из-за внезапного, кровавого хаоса, вспыхнувшего во дворце, на широких крепостных стенах почти не осталось стражи. На смотровых башнях лишь сиротливо покачивались зажжённые фонари, брошенные придворными дамами в их безумной, трусливой спешке.

У Ворот Сияния всё ещё царило суматошное оцепенение. Гвардейцы стояли плотным, настороженным караулом, но стоило мне приблизиться, как их строй испуганно расступился — никто из этих цепных псов не посмел преградить мне путь или сделать хотя бы шаг навстречу.

Ночной ветер сделался невыносимо горьким и леденящим, срывая с крыш замка искры рухнувшей башни, отчего казалось, будто прямо нам на головы с чёрного неба падали умирающие звёзды.

Я бережно донёс Элли до своей кареты. Усадив её на мягкое сиденье, я тут же распахнул свой тяжёлый суконный плащ, укутывая её в него с головой, словно драгоценную добычу, и принялся медленно, успокаивающе поглаживать её хрупкие, мелко вздрагивающие плечи. Мне чертовски не нравилось, что она дрожит.

Кучер, упрямо глядя строго перед собой и боясь повернуться, хрипло спросил: — Куда прикажете ехать, Ваше Высочество?

Я слегка опустил глаза, всматриваясь в бледное лицо Элары, и тихо, почти ласково произнёс: — Как насчёт того, чтобы отвезти мою Элли посмотреть на праздничные карнавальные фонари? М-м? Тебе ведь понравится?

Я ждал, что она успокоится, но её реакция заставила меня нахмуриться. Лицо Элли исказилось от какого-то глубинного, дикого ужаса, словно перед её глазами пронеслись жуткие картины, которых я не видел. Я увидел, как она внезапно начала задыхаться, судорожно и беспомощно хватая ртом леденящий воздух, будто захлёбываясь собственным страхом, пока тонкие пальцы судорожно тянулись к воротнику. Какого чёрта она вспомнила в этот момент?

Вместо ответа Элара мёртвой хваткой вцепилась в мой окровавленный воротник. Её пальцы отчаянно дрожали, но держали крепко.

— Немедленно позови королевского лекаря... — выдавила она из себя, и её голос сорвался от подступающей паники. — Нужно вывести яд. Немедленно!

Я не удержался от тихого, хриплого смешка. Перехватив её ледяную ладонь, я сжал её в своих пальцах, пытаясь поделиться остатками тепла.

— Глупая девочка. Меня пичкали разной отравой с самого младенчества, моё тело давно привыкло к подобным вещам. Моя кровь — сама по себе яд, Элли. Эта жалкая доза в кубке огнеглота меня не убьёт.

— Позови. Королевского. Лекаря! — упрямо выдохнула она, резко вскинув голову.

Элли смотрела на меня в упор, чеканя каждое слово с такой неистовой, яростной решимостью, что её покрасневшие от слёз глаза буквально жгли мне кожу. В её взгляде не было страха передо мной — в нём была лишь слепая, безумная потребность защитить меня от смерти. И это её упрямство заставило моё ледяное сердце пропустить удар.

Её звонкий, властный голос разнёсся по затихшей карете и наверняка вылетел наружу — сквозь тонкие стенки я почти физически ощутил, как кучер невольно вздрогнул от испуга.

Ещё бы ему не дрожать. С тех пор как я пришёл к власти, подминая под себя Империю Остерия своим холодным расчётом и изощрённой жестокостью, кто вообще смел разговаривать со мной в подобном тоне? Моё имя заставляло бледнеть сильнейших мужей этого королевства. А эта девчонка... она отчитывала меня так, будто имела на это полное право. Действительно, избалованная, несносная Элли. Моя Элли.

Вместо злости внутри