Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол - Диана Фурсова

— Если вернусь на место. Если девочка поставит меня у печной стены. Если никто не закроет мне рот снова.

— Не закроет, — сказала Мира неожиданно твёрдо.

Элина посмотрела на неё. Девушка сама удивилась своему голосу, но не отступила.

— Тогда слушайте внимательно обе, — сказала Элина. — Мира, ты вернёшь Чашку не тайком, как краденую вещь, а спокойно. Скажешь, что леди Вальд починила кухонную хранительницу по твоей просьбе. Если начнут ругать, отвечай: заказ был принят мастерской, плата внесена. Никаких оправданий. Чем больше ты будешь оправдываться, тем легче тебя обвинят.

— А если старшая кухарка велит выбросить её снова?

— Тогда попросишь её назвать это распоряжение при свидетелях. Прямо так и скажешь: “Повторите, пожалуйста, что Вы велите выбросить хранительницу кухни после того, как мастерская приняла заказ”. Люди, которые любят кричать в темноте, часто говорят тише при свидетелях.

Мира кивнула, запоминая каждое слово.

— А если придёт управляющий?

Элина почувствовала, как усталость сменилась холодной ясностью.

— Тогда передашь, что я жду его письменного распоряжения. С печатью. Пусть напишет, что запрещает чинить имущество дома Вальдов и восстанавливать порядок на кухне.

Ним довольно прищурилась.

— Ах, как приятно пахнет утренней дерзостью.

— Это не дерзость. Это хозяйственный учёт.

— Называйте как хотите, лишь бы продолжали.

Чашку завернули уже в чистую ткань. Перед этим Элина нашла тонкую красную ленту и повязала её вокруг талии куклы не для красоты, а чтобы скрыть обновлённый шов и закрепить узор. Чашка сидела в свёртке прямо, с достоинством маленькой начальницы, которой наконец вернули право следить за своим углом.

Перед уходом Мира неожиданно поклонилась. Не так, как в замке — низко, испуганно, по привычке. А коротко и честно.

— Я вернусь с водой, госпожа. И со списком пропаж.

— Сначала поешь, если получится.

— На кухне после такого, может, и получится, — тихо сказала девушка и впервые за всё утро улыбнулась без страха.

Когда дверь за ней закрылась, Элина прислонилась к косяку и позволила себе несколько секунд тишины.

— Сейчас ты скажешь, что я сделала глупость, — произнесла она.

— Нет, — ответила Ним. — Сейчас я скажу, что Вы сделали первую работу настоящей хозяйки.

— Я всего лишь починила кухонную куклу.

— Нет. Вы взяли плату, заключили заказ, защитили заказчицу и сохранили улику. Не портите момент излишней скромностью.

Элина посмотрела на свои руки. Пальцы были в пыли, воске, саже от очага и крошечных волокнах ткани. Под ногтем застряла золотая искра, которую не удавалось стряхнуть. Эти руки вчера ещё принадлежали женщине, которую выставили из замка как бесполезную. Сегодня ими был заключён первый договор мастерской.

— Мне нужно умыться, — сказала она. — И поспать хотя бы час.

— Вам нужно поспать три часа.

— У нас нет трёх часов.

— У нас нет и хозяйки, которая упадёт лицом в книгу заказов.

Элина хотела возразить, но мастерская словно поддержала Ним: стул у стола сам выдвинулся, а с верхней полки сползла сложенная ткань, падая прямо на спинку, как приглашение. Получилось почти заботливо, если не считать пыли.

— Вы все сговорились, — сказала Элина.

— Мастерская умеет отличать полезное упрямство от глупого. Сейчас у вас второе.

Спорить с куклой, домом и собственными дрожащими коленями было трудно. Элина умылась холодной водой, нашла в сундуке простое платье и поднялась на второй этаж. Там обнаружились несколько комнат, одна с узкой кроватью под серым покрывалом. Постель пахла пылью, но не сыростью. Элина вытряхнула покрывало у окна, застелила кое-как, легла поверх, собираясь закрыть глаза на несколько минут.

Очнулась она от стука.

Сначала не поняла, где находится. Потолок был чужой, с тонкой трещиной у балки. За ставнями серел день. Где-то внизу тихо переговаривались деревянные голоса, а по лестнице раздавался быстрый топот маленьких ножек — Ним, судя по недовольному бормотанию, командовала то ли стулом, то ли шкафом.

Стук повторился. Уже внизу, во входную дверь.

Элина резко села. Голова была тяжёлой, но мысли собрались быстро. На улице явно не раннее утро; свет стал ярче, значит, она проспала больше часа. На столе у кровати лежала записка, написанная неровным кукольным почерком: “Вы спали два часа и никого не оскорбили. Успех”.

Элина невольно улыбнулась, потом услышала голос Миры:

— Госпожа! Это я!

Внизу пахло дымом из очага и свежей водой. На рабочем столе стояли три полных ведра — плата, значит, уже внесена. Рядом лежал лист, исписанный аккуратными строками. Мира стояла посреди мастерской, раскрасневшаяся, взволнованная и сияющая так, будто принесла не список пропаж, а королевскую грамоту.

— Она работает! — выпалила девушка. — Чашка работает! Старшая кухарка сначала кричала, но потом шкаф сам открылся, и из него выпали медные формы. Все видели, что они были задвинуты за фальшивую доску. А потом Чашка повернула голову к кладовой, и мы нашли под мешками три связки свечей. И ещё записку с числами. Я не понимаю, что там, но кухарка побелела и велела никому не говорить.

— А ты пришла и говоришь, — заметила Ним.

Мира смутилась.

— Заказ был у госпожи. Значит, госпоже надо знать.

— Умная девочка.

Элина взяла лист. На нём были перечислены пропажи за последние месяцы: крупа, свечи, медная посуда, льняные полотенца, два мотка крепкой нити, связка ключей от малой кладовой, несколько мешочков редких специй для праздничных блюд, три серебряные ложки, которые потом “нашлись” в комнате младшей помощницы. Список говорил не о беспорядке. Он говорил о системе.

— Это не детские шалости, — сказала Элина. — Кто-то крадёт понемногу и сваливает вину на слабых.

— Чашка показала на дверь для поставщиков, — прошептала Мира. — А ещё на маленький стол, где расписываются за привезённые корзины. Старшая кухарка сказала, что всё это глупости, но потом велела мальчишке с водой никого туда не подпускать.

— Кто ведёт кухонные записи?

— Помощник управляющего. Господин Севр. Он приходит вечером, считает остатки и забирает листы.

Ним постучала деревянным пальцем по столу.

— У Ортанa Ливера длинные руки. Иногда они называются помощниками.

Элина перечитала список ещё раз. Ей хотелось сразу идти на кухню, смотреть записи, допрашивать, искать. Но она остановила себя. Нельзя за один день победить весь хозяйственный механизм замка. Нельзя с первой починкой бросаться в бой против управляющего, не понимая правил. Она должна быть умной, не громкой. Видеть, считать, собирать нити.

— Мира, сегодня ты ничего больше не ищешь сама, — сказала она. — Просто наблюдаешь. Кто злится. Кто старается забрать записку. Кто подходит к Чашке. Кто смеётся громче всех. И не споришь.

— Но если они опять…

— Не споришь, — повторила Элина. — Твоя задача — не стать следующей сломанной куклой.

Мира побледнела, но кивнула.

В этот момент за дверью раздались шаги. Не