Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол - Диана Фурсова

Ним мгновенно исчезла за стопкой тканей. Мира выпрямилась и вжала голову в плечи.

Элина медленно повернулась к входу.

Стук прозвучал один раз. Не просьба войти, а предупреждение.

— Леди Элина, — раздался за дверью холодный голос Рейнара Вальда. — Откройте.

Мира прошептала:

— Герцог…

Элина посмотрела на список пропаж в своей руке, на ведра воды, на книгу заказов, которая лежала раскрытой на первой записи, на маленькую медную крышечку, под которой была заперта чёрная нить. Потом подошла к двери и отодвинула засов.

Рейнар стоял на крыльце в тёмном камзоле, без плаща, будто пришёл сюда не через мокрый сад, а просто вышел из соседней комнаты. Его лицо было таким же спокойным, как вчера в зале, но глаза выдавали раздражение. За его спиной, чуть поодаль, переминался управляющий Ортан Ливер, сухой, бледный и злой.

— Мне сообщили, — сказал Рейнар, глядя на Элину так, словно пытался найти в ней вчерашнюю молчаливую женщину и снова не находил, — что Вы за одно утро успели вмешаться в работу кухни, поднять слухи среди слуг и объявить старую мастерскую действующей.

Элина почувствовала, как в глубине флигеля тихо-тихо оживает множество кукольных глаз.

Она открыла дверь шире.

— Вам сообщили не всё, герцог, — сказала она спокойно. — Первый заказ уже выполнен. Хотите увидеть счёт?

Глава 4. Дракон у порога

— Вам сообщили не всё, герцог, — сказала Элина спокойно. — Первый заказ уже выполнен. Хотите увидеть счёт?

Рейнар Вальд не сразу ответил.

Он стоял на пороге восточного флигеля так, будто само это место было досадной ошибкой в хорошо выстроенном порядке его дома. За его спиной серел сад, мокрые ветви цеплялись за каменный навес, с крыши редкими каплями стекала ночная сырость. Герцог не выглядел человеком, который проделал путь через холодное утро ради пустой беседы. Он пришёл требовать. Это было видно по его прямой спине, по жёсткой линии губ, по тому, как управляющий Ортан Ливер держался чуть позади — не рядом, но достаточно близко, чтобы в нужный момент подать голос.

Элина заметила всё это за несколько секунд.

И ещё она заметила, что Рейнар не сразу переступил порог.

Вчера он отдал ей флигель так же легко, как отдают ненужную вещь. Сегодня стоял перед этой вещью и почему-то медлил.

Мастерская за спиной Элины молчала, но это молчание уже не было пустым. В нём слышалось дыхание полок, настороженность шкафов, тонкое ожидание десятков кукольных лиц. Ним спряталась за стопкой тканей, но Элина почти физически ощущала её недовольный взгляд. Мира стояла у рабочего стола, бледная, с прижатым к груди списком, который так и не успела отдать полностью.

— Счёт? — переспросил Рейнар.

— Именно. У мастерской есть книга заказов. Заказ принят, работа выполнена, плата внесена. Всё куда аккуратнее, чем вчерашнее распоряжение о моём содержании.

Ортан Ливер дёрнулся первым.

— Леди Элина, подобные высказывания…

— Господин Ливер, — перебила она, даже не повысив голоса, — вчера Вы пытались объяснить мне, какие мои вещи считать необходимыми. Сегодня, видимо, пришли объяснить, какие мои слова считать допустимыми. Какое редкое постоянство.

Управляющий поджал губы. В его лице не было открытой злости, но было нечто хуже — уверенность человека, привыкшего давить чужую жизнь мелкими распоряжениями, бумажными запретами и холодным “так положено”.

Рейнар перевёл взгляд на него, потом снова на Элину.

— Я пришёл не обсуждать вчерашний вечер.

— А жаль. Там осталось много неучтённых деталей.

— Я пришёл понять, почему с утра по замку ходят слухи, будто старая мастерская снова принимает заказы. Почему кухонная прислуга решила, что теперь может обращаться к Вам в обход управляющего. И почему на кухне, по словам господина Ливера, поднята паника из-за старой куклы.

Элина чуть шире открыла дверь.

— Тогда войдите. На пороге неудобно разбирать хозяйственные вопросы.

Мира тихо втянула воздух. Ортан Ливер посмотрел на герцога так, будто хотел без слов напомнить ему: не стоит. Восточный флигель, пыль, суеверия, живая мастерская — всё здесь явно не входило в привычную территорию власти управляющего.

Рейнар шагнул внутрь.

И мастерская отреагировала.

Не резко, не пугающе. Просто воздух стал плотнее. Где-то в глубине дома тихо скрипнула доска, хотя по ней никто не шёл. На рабочем столе едва звякнула серебряная игла. Книга заказов, лежавшая раскрытой, чуть шелохнула страницей, будто проверяла, достаточно ли места оставлено для новых записей.

Рейнар остановился в холле и медленно огляделся.

Элина впервые увидела на его лице не привычную холодность, а короткую тень узнавания. Не явного, не осознанного — скорее телесного. Так человек вдруг чувствует запах старого дома, в котором бывал ребёнком, хотя давно убедил себя, что ничего не помнит.

— Здесь изменилось, — сказал он.

— Со вчерашней ночи?

— С тех пор, как я видел этот флигель в последний раз.

Ортан Ливер сразу вмешался:

— Милорд, флигель стоял закрытым по соображениям безопасности. Пыль, ветхие перекрытия, испорченные механизмы, старые предметы неизвестного назначения…

— Старые предметы неизвестного назначения обычно становятся неизвестными, когда ответственный за дом перестаёт вести записи, — заметила Элина.

Управляющий посмотрел на неё остро.

— Записи велись.

— Правда? Тогда Вам не составит труда показать, где в них указано, что кухонная хранительница была повреждена, лишена руки и перевязана чужой чёрной нитью.

Рейнар повернул голову к управляющему.

— Что это значит?

Ортан Ливер не растерялся. Элина даже невольно отметила его выдержку. Он был из тех людей, которые на любой вопрос уже держат в кармане три ответа: официальный, уклончивый и обвинительный.

— На кухне действительно нашли старую куклу в неприглядном состоянии, милорд. Вероятно, прислуга из суеверного страха решила, будто она имеет значение. Леди Элина, к сожалению, поддержала это заблуждение.

— К сожалению, — повторила Элина. — Удобное слово. Им можно прикрыть всё что угодно: и халатность, и чужую корысть, и попытку назвать порядок суеверием.

Рейнар посмотрел на неё уже жёстче.

— Говорите прямо.

— Прямо? Хорошо. Сегодня утром Мира принесла из кухни куклу-хранительницу. Её собирались выбросить. Кукла была не просто сломана. Её намеренно заставили молчать при помощи чужого узла. После починки она указала на пропажи, которые происходили на кухне месяцами. Часть вещей уже найдена.

Управляющий тихо усмехнулся.

— Милорд, Вы слышите? Кукла указала. Если теперь каждый стул начнёт давать показания, хозяйство Вальдов быстро превратится в балаган.

— Если стул первым заметит воровство, — сказала Элина, — я готова выслушать и стул.

Мира неожиданно издала странный звук. То ли испугалась, то ли сдержала смешок. Ортан бросил на неё такой взгляд, что девушка тут же побледнела.

Элина