Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж

Ликование не покидает меня на протяжении всего ужина, который я поглощаю с удовольствием. Это странное пиршество, состоящее из мяса оленей, на которых охотились пятьсот лет назад, яиц, замаринованных тогда же, и пирожных в сахарной глазури, купленных сегодня утром в городе. Я вижу, как некоторые представители старого двора смеются над новыми блюдами, а некоторые гости из парламента морщат носы от странных специй в старых блюдах. Мне же каждый кусочек кажется восхитительным, и не только потому, что даже самое простое блюдо на этом столе изысканней любого, что подают у нас в монастыре. Просто каждая капля миндально-шафранного соуса, каждая крошка сладковато-пряной свинины доказывает, что я совершила невозможное. Золотой век Рунахии вернулся, и его вернула я. Не Анабекха и не матушка Уна, а я.

Когда пиршество, наконец, заканчивается, столы убирают, чтобы освободить место для танцев. Музыканты занимают свои места в нишах между огромными статуями и начинают играть, а принц Араунн находит меня в укромном уголке зала, где я затаилась, чтобы понаблюдать за толпой.

– Лия, – говорит он, улыбаясь так ярко и искренне, что становится похож на восходящее солнце. – Потанцуешь со мной?

Я глупо моргаю, глядя на него, прежде чем осознаю, что он действительно пригласил меня на танец.

– Зачем? – наконец спрашиваю я.

– Это праздник в твою честь, – говорит он, протягивая руку, но я качаю головой.

– Нет. Это праздник в вашу честь. – Я пытаюсь подобрать правильные слова под его разочарованным взглядом. – На следующей неделе я вернусь в монастырь, а монахини Нин-Анны не танцуют. Это было бы неправильно.

– Ты… – На мгновение он выглядит испуганным, ведь, наверное, ему кажется ужасной перспектива отказаться от танцев, но затем качает головой. – Извини, тогда я оставлю тебя.

На первый танец он ведет свою сестру, а после этого они оба танцуют с партнерами из старой и новой Рунахии. Но на сегодняшнем балу это делают только принц и принцесса. Остальные члены старого двора танцуют только с другими членами старого двора, а члены парламента и их жены танцуют только друг с другом. После нескольких танцев я замечаю, что в стороне стоит небольшая группа мужчин в темных костюмах, которые обсуждают что-то с серьезными выражениями на лицах. Я вижу их тревожные, недовольные взгляды, которые они бросают на королеву Имваду.

Нас окружают враги.

В моем животе поселяется пустота и холод. Я с детства знала, что многие забыли наших богов. Даже большинство священнослужителей считают, что боги никогда не слышали наших молитв и никогда не творили чудес. Конечно, я не ожидала, что после того, как я разбужу королевскую семью, все люди сразу захотят служить богам, но я не думала, что они могут отвергнуть свою королеву.

А теперь я вспоминаю как несколько раз стояла на большой королевской площади и слушала барабанную дробь, знаменующую начало зимней парламентской сессии. В течение пятисот лет они были единственной властью в Рунахии. Когда я читала о революциях, которые происходили за морем, я всегда думала, что такое может произойти лишь в такой стране, как Земор, где правители никогда не были благословлены богами. Но что, если…

Внезапно в комнате становится слишком шумно и тесно, а музыка бьет прямо по моим нервам. Я пробираюсь сквозь толпу, пока не нахожу дверь, ведущую в один из садов.

На улице чудесно прохладный ночной воздух. Луны сегодня нет, но среди ветвей деревьев мерцает свет фонарей. Недалеко от меня располагается небольшой бассейн, в темной воде которого отражаются звезды. Я подхожу к стоящей рядом мраморной скамье, опускаюсь на прохладный камень и жадно вдыхаю сладкий ночной воздух. Но покой сада не прогоняет беспокойство из моей головы.

«Это не твое дело, – говорю я себе. – Что ты можешь поделать с тем, что парламенту возможно не понравиться королева? Ты просто сирота, которой посчастливилось исполнить волю богов. Как только они позволят, ты вернешься в монастырь».

О, и да, я действительно хочу вернуться. Я хочу быть там, когда вернется Нин-Анна, которая выберет одного из нас своим святым и этот святой в первый раз исцелит красную смерть. Возможно, даже Нин-Анна выберет меня своей святой, и я смогу творить чудеса исцеления? В моем сердце теплится надежда на то, что все именно так и случится. Но даже если чудеса буду творить не я, а, например, Анабекха, в том, что мое место в монастыре, уже никто не сможет усомниться. Я все равно смогу служить Нин-Анне до конца своей жизни.

И все же…

Я думала, что исправить все в Рунахии будет просто. Думала, что, как только я пролью кровь Рувена, все начнут любить богов так, как любят их в нашем монастыре.

– Что ж, тогда ты очень глупа… – внезапно слышу я мягкий и низкий голос Рувена и чувствую, как его дыхание щекочет мою шею.

Со сдавленным криком я вскакиваю на ноги и одновременно пытаюсь повернуться, в результате отступаю на несколько шагов, раскидывая руки в поисках равновесия. Позади меня нет ничего, кроме мягкой травы и небольшой каменной арки, увитой розами.

Рувен мертв, и я точно знаю, что мертвые не умеют разговаривать. Потому что если бы они могли, то мама и папа наверняка утешали бы меня, когда я плакала ночами во сне. Но я не могу не вспомнить легенды о мертвецах, которые не обрели покой и после смерти стали преследовать живых, потому что ни один бог не хотел принять их души.

– Во имя Ним-Уны, повелительницы тайн, я приказываю тебе явиться! – шепчу я дрожащим голосом.

В листьях ближайших от меня деревьев шелестит ветер, но Рувен не отвечает. Пока я жду, в моей крови пульсирует готовность сражаться и бежать одновременно, но ответа нет, и постепенно я начинаю чувствовать себя глупо.

«Это не по-настоящему, – говорю я себе. – Просто еще одна страшная фантазия, как твой сон прошлой ночью».

Тем не менее этот сад больше не кажется мне безопасным убежищем, и, расправив плечи, я направляюсь к дверям в большой зал.

Возможно, я больше ничем не смогу помочь королевской семье, но, по крайней мере, я могу перестать прятаться.

Как только я возвращаюсь в зал, меня охватывает страх. Я пытаюсь убедить себя, что это всего лишь разыгравшееся воображение, тот же самый импульс, который заставил меня думать, что я слышала Рувена в саду… но что-то изменилось.

Не совсем понимаю, что именно, но я оглядываю зал и вижу,