Тысячи испытаний - Тан Ци

с ней любую тайну… Он думал, что после Гуяо немедленно отправится на Небеса к ней, заставит ее вспомнить их прошлое и они исполнят обещание, с исполнением которого опоздали на тридцать тысяч лет, – быть вместе вечно. Отныне им больше не нужно будет ни о чем беспокоиться. Все будет хорошо.

Тогда он так думал и искренне в это верил.

Бог воды еще не знал: нет ничего хуже, чем потерять ее, но есть кое-что равнозначное этому.

В беседке у моря Вечности Ди Чжаоси рассказал ему, что Чэн Юй действительно была перерождением Цзу Ти. В то время «Пыль успокоения» пропала, и ее не смогли использовать по назначению. Чэн Юй ждала Лянь Суна несколько лет, и, не выдержав тоски по нему, попросила Инь Линя отвести ее в восемь пустошей, чтобы найти третьего принца. Но в дороге ее настиг рок, и ее смертное тело превратилось в свет. Так Цзу Ти смогла вернуться раньше времени. В это время Лянь Сун после наказания отправился в мир смертных. Там он на самом деле увидел не Цзу Ти, а куклу, которую та для него создала перед тем, как уснула вновь. Та кукла не могла очнуться, потому что Цзу Ти, создавая для нее душу, забыла ее пробудить.

– Она отделила воспоминания Чэн Юй и поместила их в ту новую душу, – спокойно сказал Чжаоси. – По ее замыслу, кукла должна была очнуться в момент слияния жемчужины души с телом и стать совершенно новой Чэн Юй. Та Чэн Юй помнила бы все о вас и заменила бы ее рядом с вами. Эта история для всех закончилась бы хорошо. Но она забыла пробудить новую душу, поэтому, хотя жемчужина души и слилась с телом куклы, новая Чэн Юй не смогла очнуться. Но госпожа хотела, чтобы вы считали, что та кукла – желанная для вас Чэн Юй, а мы, как божественные посланники, разве могли ослушаться распоряжений нашей госпожи? Инь Линю ничего не оставалось, кроме как придумать историю о том, что линъюй ворвалась в пагоду Десяти цветов и навредила Чэн Юй. Инь Линь изменил память всех причастных, чтобы вы поверили. Впрочем, та линъюй тоже была не без вины, вы наказали ее вполне справедливо.

– И еще: тридцать тысяч лет назад, в том мире смертных, вы не могли увидеть, что А-Юй – это наша госпожа, и это не ваша вина. Тогда она использовала смертное тело, созданное Се Мин. Не то что вы, даже владыка Дун Хуа и будда Си Ло, увидев тогда А-Юй, наверное, не признали бы в ней перерождение нашей госпожи и то, что в ее теле обитает душа богини света. Когда-то богиня Се Мин создала восемнадцать тел для нашей госпожи. Та кукла, которую госпожа оставила вам, была последним из них, поэтому вы не могли заметить разницы между той куклой и А-Юй – они изначально были одинаковыми.

Чжаоси все объяснил предельно ясно. Лянь Сун долго молчал, пока чай в беседке не остыл, и задал последний вопрос:

– Она отделила воспоминания обо мне и отдала той кукле, поэтому и забыла меня. Зачем ей было создавать куклу, чтобы заменить себя? И зачем Верховный владыка изменил мою память?

В эти дни бог воды часто думал: как жаль, что он задал тогда тот вопрос. Зачем он его задал?

Даже сейчас, когда Лянь Сун сидел в ледяной воде, от одного воспоминания об ответе Чжаоси в его душе снова разгоралось пламя.

Он отчетливо помнил, как тогда, услышав его вопрос, Чжаоси сначала замер, а затем в его взгляде появилась жалость.

– Потому что она считала вашу земную любовь позорной. Богиня света обладает чистой незапятнанной душой. Да, она отправилась в мир смертных совершенствоваться, чтобы познать любовь, желания и привязанности. В конце концов, она – защитник мира смертных, ей хотелось лучше понять людей, поэтому она и приняла такое решение. Но это не означает, что госпожа хотела окунуться в мир порочных страстей. Ваша с ней связь запятнала чистую душу богини света, ее трясло от отвращения, когда она думала об этом. Но вы были ни в чем не виноваты, поэтому она отделила те воспоминания и создала для вас куклу. Цзу Ти – это Цзу Ти, Чэн Юй – это Чэн Юй, можно сказать, на этом вы с ней были в расчете. Но, как я уже говорил, все пошло не так.

Чжаоси тихо вздохнул, и жалость в его взгляде стала почти ощутима.

– Мне не нужно напоминать, что с вами было, когда вы приняли ту куклу за А-Юй и ошибочно решили, что она больше не очнется… Владыка Дун Хуа решил, что нужно прекратить ваши страдания, поэтому изменил вам память.

Лицо Чжаоси приобрело сложное выражение.

– Честно говоря, последние тридцать тысяч лет вы жили неплохо. Зачем вы захотели вернуть эти воспоминания?

Сознание Лянь Суна опустело. Он никогда не думал, что после перерождения Цзу Ти так отнесется к их любви. Сейчас он уже забыл большую часть тех ощущений, помнил лишь, что, когда пришел в себя, пламя в его сознании почти дошло до духовной обители и чуть не разрушило ее. Лянь Сун снова потерял власть над силами, и все было еще хуже, чем в прошлый раз.

Когда бог воды снова открыл глаза, он находился в Персиковом лесу.

На этот раз перед ним сидел Инь Линь.

Чжаоси, возможно, мог обмануть его, но Инь Линь всегда подчинялся только Цзу Ти, не имел личных побуждений и был самым способным божественным посланником Гуяо. Третий принц не мог придумать причину, по которой Инь Линь решил бы обмануть его. Но тот не стал отрицать слова Чжаоси. Инь Линь долго молчал у постели бога воды и наконец серьезно проговорил:

– Могу только сказать: Чжаоси не солгал.

Внутри растекся ужасающий холод, но Лянь Сун постарался скрыть это.

– Вот как? – ответил он и через некоторое время добавил: – Возродившись, она приходила повидать меня в горах Тяньгуй.

После того как воспоминания, созданные для него владыкой, были смыты, истинное прошлое всплыло в Реке Памяти. Но даже так третий принц весьма смутно помнил, как богиня Цзу Ти появилась в горах Тяньгуй. Казалось, он видел ее, но она не подошла близко, и тогда Лянь Сун даже не разглядел ее лица. Он, подвергавшийся наказанию потоком клинков, будто отвлекся на миг, задумавшись, кто к нему пришел, но этот вопрос не беспокоил его долго, потому что вскоре третий принц потерял сознание от невыносимой боли.

После ему, кажется, снился какой-то сон, в котором кто-то