Тысячи испытаний - Тан Ци

одновременно, и разум мгновенно заполонили темные мысли. Лянь Сун осознал, что с ним что-то не так, и, немедленно сложив печать усмирения духа, прижал руку к правой стороне груди.

Подавляя бушующую внутри тьму, он вспомнил слова, которые древний феникс сказал ему, когда Лянь Сун покидал Персиковый лес:

– Если бы я знал, что поездка в Гуяо породит в тебе демона сердца, я бы ни за что тебя не отпустил. Но дело уже сделано. Эх, демона сердца трудно изгнать. Хорошенько запомни мантру усмирения духа, которой я тебя научил. Если демон напомнит о себе, используй ее сразу же.

Лянь Сун попытался прочитать мантру, успокоить дыхание. Но родившаяся в сердце жестокость не желала утихать. Он резко встал – во все стороны разлетелись брызги воды.

В этот миг кто-то схватил его за одежду. Схватили несильно, но третий принц, не готовый к этому, упал в воду. Он ударился спиной о причудливый камень, на который раньше опирался. Было больно, но богу воды некогда было чувствовать эту боль. Кто-то обнял его, нежное тело прижалось к нему, а затем, словно змея, словно лиана, крепко обвило его.

Цзу Ти очнулась. Но не пришла в себя. Любовный яд начал действовать. Она не знала, что творит. Ее тело горело, как огонь, так что даже ледяная вода казалась теплой, отчего ей стало неприятно. Богине хотелось только выбраться из воды. А применивший печать усмирения духа Лянь Сун, словно ледяная глыба, спокойно сидел в нескольких чи от нее. Поэтому ведомая каким-то чувством богиня света нашла его, вцепилась в него, каждой пылающей частичкой своего тела прижалась ко льду, который приносил ей облегчение.

Она была не в себе, но был ли в себе он? Нет.

Лянь Сун опустил глаза и посмотрел на девушку в своих объятиях. Ее глаза были закрыты, поэтому он не видел сияющие в них звезды – только длинные ресницы, похожие на маленькие мокрые веера, что мило и беспомощно трепетали. На белоснежной коже проступал легкий румянец, на щеках блестели капельки воды. Эта девушка была живым искушением.

Бог воды очень хорошо знал ее такую. В малом мире Соло они вместе купались.

Это были опасные мысли.

В голове звучали буддийские напевы мантры усмирения духа. На миг Лянь Сун подумал, что должен оттолкнуть ее. Но Цзу Ти прижалась к нему, сама уселась к нему на колени, обвила его шею руками, плотно прижалась лицом к его груди, слегка задыхаясь из-за мучившего ее любовного яда. Ее тяжелое дыхание заполнило каждый уголок его сознания, оттеснило буддийские напевы, а после и вовсе вышвырнуло их из разума бога воды.

Его разом охватили подавленные темные мысли и желания.

Это была изменившая ему возлюбленная, которую он больше не мог получить. Но представился случай. Лянь Сун мог обладать ей еще раз, хотя бы только ее телом, всего на мгновение. Стоит ли воспользоваться этой возможностью?

Конечно, стоит, почему нет?

Третий принц резко поднял богиню на руки. У края купальни стояла мягкая кушетка – он опрокинул девушку на нее. А затем лег сверху, полностью накрыв ее собой, и выпустил всю жестокость, что таилась в сердце. Лянь Сун сжал руками ее руки, ногами придавил ее ноги, впился поцелуем в губы, языком раздвинул зубы и проник внутрь. Он целовал так жестоко, что она начала задыхаться, попыталась отстраниться – и не смогла.

Но Цзу Ти не очень-то сопротивлялась. Она стала очень отзывчивой. Возможно, любовный яд и терзал ее, но она лишь слегка мотала головой, пытаясь уклониться. Не сумев этого сделать, богиня света смирилась, позволив третьему принцу делать все, что он хотел. Это лишь больше разожгло в нем желание мучить. Лянь Сун сильно сжимал ее плечи, спину и талию, еще яростнее кусал ее губы. Однако он отпустил ее руки и ноги – в награду за покорность.

В какой-то миг Цзу Ти открыла глаза. Задыхаясь, она с некоторым недоумением посмотрела на него.

Лянь Сун замер и кончиком пальца провел по ее брови.

«И ты говоришь, что вы разные?»

Что изменилось? Брови, глаза, нос, губы богини света – разве у смертной они были другие?

Он наклонился и продолжил яростно целовать ее.

Цзу Ти покорно обняла его крепче, позволяя терзать себя. И только когда становилось больно, она с силой вцеплялась в его одежду.

Оба тяжело дышали.

«И ты говоришь, что вы разные?»

В малом мире Соло, когда они соединялись душой и телом, разве не так она смотрела на него, разве не так двигалась? Цзу Ти забыла все, но подсознательное не забывается. Если это не она, почему неосознанно делает все точно так же, как его А-Юй?

Об этом Лянь Сун думал, когда прижался лбом к ее лбу, пытаясь успокоиться и утихомирить нарастающее внутри возбуждение.

Потому что сейчас она желала его, потому что в ней бурлила страсть.

А он – потому что любил.

Цзу Ти была его истинной любовью. Как говорила Чан И, истинная любовь может возобладать над забвением и смертью, сколько бы раз все ни начиналось заново. С первого взгляда ты узнаешь ее – она будет единственной на всю вечность вперед.

Любовь сродни предначертанию, она таинственна и непостижима. Третий принц и сам не мог сказать, сколько женщин видел до Чэн Юй, но когда она, став смертной, появилась перед ним, он мог видеть только ее.

Затем Лянь Сун забыл ее, тысячи женщин прошли через его дворец, но ни одна не тронула его, однако когда она появилась в зале Созерцания и, подняв голову, улыбнулась ему, то вновь завладела его сердцем.

У нее было много обличий – он был недостаточно умен, чтобы различить их, но его сердце мгновенно находило ее. Словно бог воды был очень бестолков, но его сердце оказалось исключительно умно. Оно было ее собственностью, и только она могла войти в него.

Осознав это, Лянь Сун замер.

Он никогда так не обращался с ней. Он думал, что хочет этого. Она не желала принять его, и это причиняло ему боль, доводя до отчаяния. Он думал, что хочет наказать ее за эту боль и безысходность. Но, наказывая ее, видя ее, такую хрупкую, он мучился сам.

Он любил ее. Разве мог он так наказывать ее, пусть даже она причиняла ему боль и довела до отчаяния? Нет.

Пожар, сводивший его с ума и рождавший в нем жестокость, поутих, уменьшился и постепенно погас.

Лянь Сун отпустил ее, и его поцелуи тоже перестали напоминать