Любовь и годы. Вдали от Родины - Марина Марковна Павловская

Она сделала массаж, дала лекарство и только тогда, подсев к приемнику, стала крутить ручку настройки. Из динамика неслись немецкие марши, французские песенки, наконец, Лиля услышала романс Глинки. Передавали концерт. Генрих, не желая мешать девушке, стал просматривать газеты.

Лиля слушала этот отголосок Москвы с трепетным волнением. И вот, наконец, дневное сообщение Информбюро. И хотя существенных изменений на фронтах не было, фашисты упорно наступали на юге.

Диктор называл города и населенные пункты. Ожесточенные бои на Крымском, Можайском и Калининском участках фронта… Вчера под Москвой сбито одиннадцать немецких самолетов…

И вдруг… Лиля замерла. «…в дивизии генерала Воронцова на Ленинградском фронте артиллеристы уничтожили шестнадцать танков противника».

- Папа,- прошептала Лиля.- Папа…

Генрих обернулся.

- Что с вами, Лили?

- Мой отец жив. Он генерал, командир дивизии, это он, я знаю. Он жив, жив…

Она, едва сдерживая слезы, прошептала « простите» и поспешно вышла.

15.

Прошло несколько дней. Генрих в белой летней рубашке сидел на балконе, просматривая журналы. Был тихий июньский вечер, солнце уже клонилось на западе к лесу. В цветнике под балконом только что зацвели ранние в этом году розы, и ветерок доносил их нежный аромат.

В доме никого не было, отец уехал в соседний городок по делам, Бригитта дежурила в штабе, а Ганс гостил у приятеля.

Неслышно вошла Лиля и поставила на столик блюдо клубники.

- Господин барон, пожалуйста, свежие ягоды.

- Опять « господин барон»,- мягко укорил ее офицер.- Мы же одни, Лили. Называйте меня Генрихом.

- Хорошо… Генрих,- покорно сказала Лиля.

- За клубнику благодарю. Садитесь, будем лакомиться вместе.

Девушка села, взяла ягоду. Она была грустна, задумчива, с чуть припухшими глазами, и Генрих заметил это.

- Вы плакали? - встревожился он.- Отчего вы плакали? Вас кто-нибудь обидел?

Девушка отрицательно покачала головой.

- Но что с вами? – допытывался Генрих.- Что-то случилось, Лили? Ведь вы плакали. Скажите, прошу вас. Я все равно узнаю, в чем дело.

- Ничего особенного. Просто мне немного грустно. У меня сегодня… день рождения.

- День рождения? И вы молчите!- воскликнул офицер.- Быстрее несите сюда вино.

- Ну что вы, зачем?

- Никаких разговоров! Дни рождения должны быть веселыми! Вино несите сладкое токайское, оно есть в буфете столовой. И конфеты, Лили!

Когда Лиля вернулась с вином и конфетами на балкон, Генрих, опираясь на палку, передвигал второе кресло ближе к столику.

- Вот теперь я вижу, что вы совсем поправились,- пошутила она.

- С вашей легкой руки!

Генрих хотел было уже усадить Лилю, но вдруг серьезно сказал:

- Лили, мне очень нужно спуститься в сад. Вы поможете мне?

- Да, конечно. Но зачем?

- Не спрашивайте. Идемте. И захватите вот этот нож.

До лестницы офицер шел сам, а на ступеньках оперся на руку Лили. Парадный вход был открыт настежь ( Дитц запирал его позже), они спустились в сад и пошли по дорожкам. Генрих подошел к розовым кустам, срезал несколько высоких веток с белыми бутонами и подал девушке.

- Я поздравляю, вас, милая Лили. Будьте всегда такой, как эти розы.

- Спасибо, - прошептала Лиля. Щеки ее порозовели.- Вы руки искололи. Смотрите, кровь. Дайте платок, я вытру.

Когда они немного побродив по парку, подходили к дому, в дверях их встретил удивленный Дитц.

- Господин барон, какая радость! Вы спустились в сад.

- Да. И теперь буду гулять каждый день.

Управляющий перевел взгляд на смущенную горничную с розами в руках.

- Не удивляйтесь, Дитц,- весело пояснил Генрих.- У нашей Лили сегодня день рождения.

- Примите мои поздравления,- поклонился управляющий.- Господин барон, обопритесь на меня, я помогу вам подняться наверх.

==

Генрих так устал, что почти без сил упал в кресло, вытянув ногу. Капельки пота выступили на лбу.

- Вот видите,- расстроилась Лиля.- Не надо было вам спускаться. Смотрите, как вы устали.

- Пустяки, Лили. Я сейчас отдохну. Поставьте-ка цветы в вазу и садитесь. У вас сегодня праздник. Сколько же вам теперь лет? Извините, но вам еще можно задавать такие вопросы.

- Двадцать,- ответила Лиля.

- Двадцать? Да вы еще совсем дитя,- вырвалось у Генриха.

- Бабушка в этот день всегда пекла пирог,- продолжала девушка.- Как было хорошо еще год назад! Приехал папа, он редко бывал дома. Подружки, брат с друзьями… Пели песни, танцевали, я так люблю танцевать…

Генрих с грустным удовольствием слушал, что рассказывала ему Лиля, и ясно представлял себе, какой она могла быть год назад, молодой, счастливой, в светлом красивом платье... Он разлил вино и подал ей бокал.

- Давайте выпьем. Пожалуйста, не отказывайтесь, это очень хорошее сладкое вино. Вам понравится.

Он поймал взгляд ее серых повлажневших глаз.

- За вас, Лили. Вы самая милая девушка, которую я когда-либо знал. Вы – фея, добрая и ласковая. То, что вы сделали для меня, я буду помнить всю жизнь, до конца дней моих. Вам нелегко здесь, я знаю. Но пусть исполнятся ваши мечты. Я желаю вам вернуться на Родину. Ведь когда-нибудь это осуществится.

Лиля вопросительно взглянула на него.

-Да, Лили. Впрочем, не будем пока об этом. Я пью за вас и желаю вам счастья.

У девушки защемило сердце.

- Спасибо, госпо… Генрих.

Офицер изо всех сил старался развеселить свою собеседницу, стал рассказывать что-то смешное из своего детства. И постепенно Лиля забылась, чуть захмелела, порозовела от вина, принялась вспоминать забавные семейные истории, о том, что раз в неделю дома был «немецкий день», когда все говорили по-немецки, и дети, и взрослые.

- Сразу после дня рождения я уехала в Белоруссию на каникулы. А через два дня – война…

Все смолкло в имении, Дитц запер окна и двери на первом этаже. На землю опустилась теплая июньская ночь. Давно уже Генрих не чувствовал себя таким крепким и здоровым. Присутствие молодой красивой женщины волновало его, как никогда раньше. Лиля казалась удивительно близкой, все понимающей, и он самоуверенно думал, что стоит сейчас взять ее за руку и притянуть к себе… и все произойдет само собой, как происходило не раз с другими.

- Как вас называют по-русски, Лили?

- Лилия,- ответила девушка.- А еще просто Лиля. Так меня все звали.

- Я тоже буду вас так звать.

- Хорошо. Знаете, Генрих, я хотела спросить вас… Пройдет время, вы окрепнете, станете на ноги. И что потом? Опять война?

- Я мог