Ретроградный Меркурий для попаданки - Олеся Герус

class="p1">— Специально, — буркнул Дариан, всё ещё глядя вслед ушедшим. — Обычно они присылают одного человека и письмо. Двоих и личное приглашение к закату — это уже комплимент твоей особой персоне.

— Мне льстит, — сказала я, — хотя я бы предпочла букет цветов. Или хотя бы приличную обувь, раз уж вселенная так расщедрилась на внимание к моей персоне.

— Знаешь, — сказал он, устало потирая переносицу, — будь на твоём месте кто-нибудь спокойный, послушный, готовый молча делать, что говорят, — я бы уже привёл его к Совету час назад, без единой перепалки по дороге.

— Но тебе досталась я, — сказала я со сладчайшей улыбкой, на какую была способна после двух суток беготни. — Прости, что жизнь у тебя больше не скучная.

— Врата Пепла, — повторила я уже другим тоном, когда шаги окончательно стихли. — Звучит вдохновляюще.

— Не особенно, — сказал Дариан, всё ещё глядя в ту сторону, куда ушли посланники, будто ожидал, что они вернутся с чем-то похуже угроз. — Это старое место казней, ещё со времён династии Сольмар. Символично для встречи ордена — напоминание всем присутствующим, чем заканчиваются неверные решения.

— Прекрасно, — выдохнула я, чувствуя, как усталость последних дней навалилась на плечи с новой силой. — То есть меня везут на встречу с людьми, которые могут забрать меня насильно, в место, предназначенное для того, чтобы напоминать о смерти. Это официально худшее свидание в моей жизни, а я встречалась с парнем, который на первой встрече читал мне свой бизнес-план по продаже криптовалюты.

Дариан посмотрел на меня долгим взглядом, в котором смешались усталость, тревога и что-то похожее на невольное восхищение моей способностью шутить даже сейчас, — а потом коротко, едва заметно улыбнулся, впервые за весь день позволив себе эту роскошь.

— Идём, — сказал он. — У нас есть несколько часов до заката. Нужно решить, что говорить Совету.

Он протянул мне руку, и я, немного помедлив, приняла её, чувствуя, что этот простой жест значит куда больше, чем любые слова о доверии.

Пискля, до этого молчаливо круживший над нами, спикировал вниз и уселся на плечо Дариана с видом существа, безмерно довольного разворачивающейся драмой.

— Врата Пепла, — каркнул он задумчиво. — Давно я там не бывал. Говорят, вечерний свет там особенно живописный. Идеально для трагических сцен, знаете ли.

— Спасибо, Пискля, — буркнула я. — Именно та поддержка, которая мне сейчас нужна.

— Всегда пожалуйста, — отозвался он с достоинством, и мы втроём двинулись прочь из переулка навстречу тому, что, судя по всему, обещало стать самой сложной частью этого дня — и уж точно не последней.

Глава 5. Переговоры под пепельным небом

Обувь мне раздобыл Гром — без единого слова, просто сунул в руки пару крепких сапог из своих запасов и другой потрёпанный, но целый плащ с капюшоном.

— Велики будут, — сказал он, оглядев мои ноги придирчивым взглядом сапожника. — Но лучше, чем шлёпать по городу в тапках, как беглянка из курятника.

— Спасибо, — искренне сказала я, натягивая сапоги и с наслаждением. — Если когда-нибудь напишу мемуары, тебе там отведу отдельную главу. "Мужчина, который спас меня от плоскостопия".

— Лучше не пиши мемуары, — буркнул Гром. — Меньше народу будет знать, где меня искать.

Плащ пах дымом и чужим потом, но скрывал футболку с Меркурием надёжнее любой маскировки, и уже через десять минут пути я поймала себя на мысли, что впервые за три дня выгляжу не как беглянка, а почти как местная жительница. Почти.

Врата Пепла оказались двумя каменными столбами посреди пустыря — серыми, точно вырезанными прямо из тумана. Между ними когда-то, видимо, вешали створки, но их сняли или сожгли давным-давно, и теперь проём вёл в никуда — просто рамка на фоне низкого багрового неба.

Пахло здесь пылью и чем-то металлическим, привкус которого я предпочла не опознавать точнее. Земля под ногами была вытоптана до плотности камня — трава тут не растёт уже которое столетие, как я понимаю, по вполне понятным историческим причинам.

— Мило тут у вас, — сказала я, разглядывая столбы. — Прямо родовое гнездо.

— Обычно люди молчат, оказавшись здесь впервые, — заметил Дариан, не глядя на меня, занятый разглядыванием пустыря на предмет засады.

— А я не обычные люди, — сказала я. — У меня выработался иммунитет к жутким местам ещё на Земле. Знал бы ты, что творится в комментариях под моим последним постом про соединение Сатурна с Плутоном.

На самом деле мне было не до шуток. Внутри всё сжалось — и я, как обычно, спрятала это за первой попавшейся остротой, чтобы Дариан не заметил, как у меня подрагивают пальцы. Старая привычка.

Он вздохнул — коротко, почти неслышно, но я уже научилась различать этот его вздох среди прочих: он всегда означал одно и то же, "я снова жалею, что круг выбрал именно тебя".

Кассель появился из-за столба, словно ждал там уже давно, готовясь к эффектному выходу. Плащ на нём был другой, темнее прежнего, с высоким воротом, и в закатном свете его лицо казалось вырезанным из воска — гладким, ухоженным, лишённым единственной морщины, которая выдавала бы возраст или тревогу.

— Дариан, — произнёс он с той же бархатной интонацией, что и в подвале. — Рад, что ты решил проявить благоразумие.

— Я не решал, — отрезал Дариан. — Мне сообщили решение Совета уже после того, как его приняли. Как обычно.

— Формальность, — сказал Кассель, легко взмахнув рукой, точно отгонял муху, а не оправдывался за узурпацию чужих полномочий. — Совет обеспокоен твоей растущей привязанностью к находке. Двадцать лет мы ждали этого шанса. Излишняя сентиментальность сейчас обойдётся всем нам дороже одного неприятного вечера.

Я скрестила руки на груди, разглядывая его так же внимательно, как он привык разглядывать других, — приём, отточенный годами клиентских консультаций: если человек не привык, чтобы его изучали, это быстро сбивает с него самоуверенность. Мысленно я уже начала набрасывать заголовок для будущего поста: "Как распознать нарцисса за тридцать секунд, разбор на реальном примере". Жаль, некому будет опубликовать.

— Простите, что вмешиваюсь в мужской разговор о моей судьбе, — сказала я, хотя вслух собиралась сказать совсем не это — в последний момент прикусила язык и заменила заготовленную колкость на более безопасную версию, — но раз уж находка вообще-то умеет говорить, может, обратитесь напрямую?

Кассель перевёл взгляд на меня, и в этом взгляде на секунду мелькнуло что-то похожее на искреннее удивление — тут же спрятанное за новой, чуть более осторожной улыбкой.

— Ада, — сказал он, пробуя моё имя на язык так же, как в первую нашу встречу. — Позвольте предложить вам защиту ордена. Настоящую, не эту любительскую беготню по чердакам и подвалам.

— А